— Да. Вот она, а вот ее виски сауэр. У нее отобрали телефон, потому ты и не мог до нее дозвониться. Она уехала из Мексики и вернулась в Лорел-Каньон. Сейчас она…
Харри услышал шум и смех. А потом голос Люсиль:
— Харри?
— Люсиль. — Только это он и смог сказать.
— Не переживай за меня, Харри. Я все думала, какие слова скажу тебе первыми. И вот что придумала. — Он услышал, как она перевела дыхание, а затем произнесла со смехом и одновременно со слезами, вибрирующими в ее пропитанных виски голосовых связках: — Ты спас мне жизнь, дурачок.
В день похорон Столе Эуне было холодно и дул сильный ветер. Он трепал волосы присутствующих, а в какой-то момент с безоблачного неба вдруг посыпались градины. Утром Харри побрился, и худощавое лицо, взглянувшее на него из зеркала, казалось, вернулось из более счастливых времен. Возможно, это поможет. А может быть, и нет.
Поднявшись на кафедру, чтобы сказать несколько слов по просьбе Ингрид и Авроры, он оглядел переполненную церковь.
На первых двух рядах сидела семья Столе. В следующем ряду — близкие друзья. Большинства из них Харри никогда раньше не видел. Позади Харри сидел Микаэль Бельман. Хотя Бельман и радовался тому, что дело раскрыто, а Хельге Форфанг оказался за решеткой, но все же он держался в тени всю неделю, пока газеты смаковали новые и новые подробности, сообщаемые полицией. Например, был обнародован рассказ Хельге Форфанга об убийстве отчима. Правда, Мона До и «ВГ» подали хороший пример: они не опубликовали, а лишь сослались на видео, в котором голый Маркус Рёд признается в сексуальном насилии над пасынком. Но желающие ознакомиться с видеороликом, конечно, могли найти его в Сети.
Харри увидел Катрину, сидящую рядом с Сон Мином и Будиль Меллинг. Катрина все еще выглядела уставшей, у нее было очень много работы на заключительном этапе дела, да и впереди оставалось еще немало. Но, естественно, для нее стало облегчением, что убийцу задержали и получили от него показания с признанием своей вины. На допросах Хельге Форфанг рассказал им все что нужно, и большая часть его рассказов об исполнении убийств совпала с предположениями Харри. Мотив — месть отчиму — был очевиден.
Харри прибыл в церковь на «мерседесе» Эйстейна вместе с Трульсом и приехавшим из Финнмарка Олегом. Трульс уже вернулся к работе в полиции, так как с него сняли подозрение в мошенничестве, и отметил это событие покупкой костюма для похорон, подозрительно похожего на костюм Харри. У Эйстейна тоже были новости — он утверждал, что перестал торговать кокаином, хочет вернуться к вождению и даже подумывал не стать ли ему водителем «скорой помощи».
— Черт, трудно ездить по-прежнему, когда однажды включил сирену и увидел, как машины на дороге расступаются перед тобой, как, мать его, Мертвое море[136] перед Моисеем. Или Галилейское море?.. А, да ладно, я все равно не пойду на «скорую».
Трульс пробурчал:
— Чтобы стать водителем «скорой», нужно пройти кучу курсов и всякой прочей пурги.
— Не в этом дело, — вздохнул Эйстейн. — Понимаешь, в этих машинах куча наркотиков, а я не могу спокойно находиться рядом с ними. Потому как я не такой волевой, как Кит Ричардс. В общем, я взял дневные смены в таксомоторной компании в Холмлии[137].
Руки Харри дрожали, и бумаги, которые он держал, издавали громкий шорох. Сегодня он не пил — наоборот, вылил остатки «Джима Бима» в раковину в своем гостиничном номере. Он намеревался оставаться трезвым до конца жизни. Да, таков был план. И он всегда был таким. В субботу они с Гертом собирались отправиться на лодке на Несодден. Харри представил себе это — и руки перестали дрожать. Он прочистил горло.
