Харри подошел к стоявшему на коленях мужчине в его костюме и взглянул на Хельге Форфанга. Тот до сих пор держался обеими руками за горло и сипел, как проколотая шина. И тут он внезапно и резко перекатился по бетону. А когда лег на спину и уставился снизу вверх на Харри, в его руке снова был зажат шприц с иглой, направленной на полицейского. Хельге открыл рот, явно желая что-то сказать, но вышли только очередные хрипы.
Не отводя взгляда от преступника, Харри положил руку на плечо мужчины в костюме. Тот сидел с опущенной головой.
— Как ты себя чувствуешь, Столе?
— Не знаю, — едва слышно прошептал Эуне. — С девушкой все в порядке?
— В порядке.
— Тогда я чувствую себя хорошо.
Харри увидел это по глазам лежащего Хельге. Узнал этот взгляд. Такое же выражение он видел в глазах Бьёрна в ночь, когда от него ушел Харри, когда от него ушли все. И на следующее утро Бьёрна нашли в его машине — он прострелил себе голову. И потом Харри слишком часто видел этот взгляд в зеркале, когда мысли о Ракели и Бьёрне заставляли его самого взвешивать этот поступок на весах «за» и «против».
Хельге уже направлял шприц не на Харри, а на себя. Харри смотрел, как игла приближается к лицу Хельге. Как он прикрывает один глаз, а другим продолжает пристально смотреть на Харри. Краешек луны снова засиял, выходя из земной тени, и Харри увидел, как Хельге подвел иглу вплотную к глазному яблоку — кратчайшему пути в мозг, — как оболочка глаза начинает прогибаться, словно яйцо всмятку, а потом игла протыкает поверхность и глаз принимает исходную форму. Наблюдал, как Прим погружает иглу. Лицо Прима ничего не выражало. Харри не знал, сколько нервов в глазу и позади глаза; вероятно, это было не так больно, как казалось. Не так трудно выполнить. На самом деле — легко. Легко для человека, называвшего себя Примом, легко для родственников жертв, легко для Александры, и для государственных обвинителей, и для общественности, вечно жаждущей мести. Все получили бы что хотели и обошлись бы без дурного осадка, всегда остающегося после казней у жителей любой страны, где применяется смертная казнь.
Да, это было бы легко.
Слишком легко.
Увидев, как большой палец Хельге изготовился нажать на поршень, Харри стремительно шагнул вперед, опустился на колени и обхватил ладонью кулак противника. Хельге нажал — но ладонь Харри помешала ему сдвинуть поршень. Под его большим пальцем оказался твердый металлический протез из серого титана.
— Дай мне это сделать! — простонал Прим.
— Нет, — отрезал Харри. — Ты останешься с нами.
— Но я не хочу жить! — заскулил Прим.
— Знаю, — ответил Харри. — Поэтому и не дам.
Он крепко держал Хельге. Где-то вдалеке послышалась знакомая музыка — вой полицейских сирен.
Александра и Харри заглянули через окно в помещение для вскрытий. Там лежал на каталке Столе Эуне, а Ингрид Эуне сидела на стуле рядом. До их семейного дома было минут пять езды, так что Ингрид приехала немедленно.
Полицейские увезли Хельге Форфанга, и с минуты на минуту здесь ожидали группу криминалистов. Харри позвонил в дежурную часть, чтобы сообщить об убийстве, но не сказал, что жертва еще жива.
Эуне внезапно издал кашляющий смешок и произнес так громко, что его слова зазвучали через динамики: «Да, да, я помню, дорогая. Я ведь не думал, что парень вроде меня может тебя заинтересовать. Давай сделаем это сейчас?»
Александра шагнула вперед и отключила звук.
Они посмотрели на чету Эуне. Харри был в комнате, когда пришла Ингрид. Муж сразу объяснил ей: паразиты подействуют, скорее всего, очень быстро, и он предпочел бы опередить их в этой гонке. Когда Эуне сказал, что Харри предлагал сделать это, Ингрид покачала головой, решительно отказываясь. Она указала на вену, вздувшуюся на шее Эуне, и взглянула на Харри. Тот кивнул, протянул ей шприц с морфием, полученный от Александры, и вышел из помещения.
И сейчас они видели через смотровое окно, как Ингрид вытерла глаза и подняла шприц.
Харри и Александра вышли на парковку и вместе с Эйстейном выкурили по сигарете. Два часа спустя — после допроса и разговора с кризисным психологом в полицейском управлении — Эйстейн и Харри отвезли Александру домой.
— Если не собираешься окончательно разориться на ценах в «The Thief», можешь какое-то время пожить у меня, — предложила Александра.
— Спасибо, — ответил Харри. — Я подумаю.
Настала полночь. Харри сидел в баре отеля. Смотрел на стакан виски и собирался с мыслями. Пришло время подвести итоги. Подсчитать тех, кого он потерял, и тех, кого подвел. И всех неизвестных, кого он, возможно — хотя и не наверняка, — спас. Однако был один человек, так и не подававший вестей.
Словно в ответ на эту мысль зазвонил телефон.
Харри взглянул на номер. Бен.
Внезапно Харри понял, что сейчас-то все и выяснится. Возможно, именно поэтому он помедлил, прежде чем нажать кнопку приема.
— Бен?
— Привет, Харри. Она нашлась.
— Хорошо. — Харри глубоко вздохнул. И осушил стакан одним глотком. — Где?
— Здесь.
— Здесь?
— Она сидит прямо передо мной.
— Ты имеешь в виду — в «Тварях»?
