Юнатан протиснулся мимо Тхань через узкий проход между аквариумами и кроличьими клетками. Она увидела в его глазах нечто непривычное — беспокойство, да, и тревогу. И запах его пота был сильнее обычного. Он вошел в кабинет, но оставил дверь приоткрытой, и со своего места Тхань увидела, как он накинул покрывало на стоящий в кабинете террариум. Она точно знала, чтó в нем находится. Как-то раз — единственный раз — она привела в кабинет нескольких детей и показала им это. И Юнатан пришел в ярость. Он заявил, что клиентам нечего делать в кабинете управляющего, но Тхань знала: он злится не из-за этого. Дело в этом существе. Юнатан не хотел, чтобы кто-то его видел.
Юнатан был неплохим начальником. Он предоставлял Тхань отгулы, когда она просила, и даже без всяких просьб повысил ей зарплату. Но, несмотря на то, что они постоянно работали вместе — только двое на весь магазин — Тхань ничего и не знала о нем, и это было странно. Иногда казалось, что она нравится ему, и даже слишком сильно, а иногда — нет. Он был старше, но не намного. На ее взгляд, ему всего около тридцати, так что у них должно быть много общих тем для обсуждения. Но ото всех ее попыток завязать разговор Юнатан отделывался лишь краткими ответами. Однако иногда, думая, что Тхань не заметит, он пристально вглядывался в нее. Возможно, она ему интересна? Возможно, его угрюмость рождена его плохим характером, или застенчивостью, или попыткой скрыть чувства к ней? А может ей только почудилось, и это просто фантазии, которые приходят от скуки в те дни, когда нечем себя занять. Иногда Тхань казалось, что Юнатан ведет себя, как мальчики в начальной школе — те бросали снежки в понравившихся девочек. Но он был взрослым — и его поведение выглядело странным.
Юнатан возвращался. Тхань отодвинулась в сторону, как можно ближе к аквариуму, и все же их тела соприкоснулись.
— Извини, ничего не нашел, — сказал Юнатан полицейскому. — Слишком давно было.
— Хорошо, — согласился полицейский. — А что ты накрыл там, в кабинете?
— Что?
— Думаю, ты расслышал мои слова. Могу я взглянуть?
На тонкой белой шее Юнатана виднелась черная щетина, и иногда Тхань ловила себя на мысли: хотелось бы, чтобы он брился тщательней. Но теперь она видела, как под щетиной ходит вверх-вниз адамово яблоко, и ей стало почти жаль его.
— Конечно, — ответил Юнатан. — Можешь смотреть здесь на что хочешь. — И его голос снова стал низким, почти вибрирующим. — Единственное, что для этого нужно — предъявить мне ордер на обыск.
Полицейский отступил на шаг и слегка склонил голову набок, будто присматривался к Юнатану повнимательней. Как бы заново оценивая его.
— Я это учту — произнес полицейский. — Спасибо за помощь.
Он повернулся и направился к двери. Тхань улыбнулась ему, но ответной улыбки не последовало.
Юнатан открыл коробку с кормом для рыб и начал развешивать за прилавком пакеты. Тхань направилась в туалет, располагавшийся за кабинетом. Когда она выходила, Юнатан стоял прямо за дверью — ждал.
Он держал что-то в руке. Едва Тхань вышла, он скользнул внутрь, но дверь за собой не закрыл.
Взгляд Тхань упал на террариум. Покрывало было снято. А террариум опустел.
Она услышала, как Юнатан тянет за цепочку старого сливного бачка, спуская воду.
Тхань обернулась и увидела, что он тщательно намыливает руки у маленькой раковины. Потом открыл кран с горячей водой. Он оттирал руки под струей настолько горячей, что от воды к его лицу поднимался пар. Тхань знала, почему он так делает. Паразиты.
Тхань содрогнулась. Она любила животных — всех животных. Даже тех — а может, в особенности тех, — которых другие люди считали отвратительными. Слизняков многие находили отвратительными, но она помнила, как показывала детям слизняка и пыталась убедить их, что он не раскрашен, что таким его создала природа — и помнила, какие у них были недоверчивые, взволнованные лица.
И возможно, именно поэтому ее захлестнула внезапная волна ненависти. Ненависти к нему, не любящему животных. Она вспомнила очаровательного дикого лисенка, которого кто-то принес и за которого заплатили, не так ли? Она ухаживала за этим одиноким, покинутым детенышем, хлопотала вокруг него, любила. Даже дала ему имя. Нхи — «маленький». Но однажды она пришла на работу и не обнаружила лисенка — ни в клетке, ни поблизости. А когда спросила Юнатана, тот ответил в обычной грубоватой манере: «Его больше нет». Тхань больше ничего не спрашивала, потому что уже все поняла и не хотела подтверждений.
Юнатан закрыл кран, вышел и с легким удивлением посмотрел на Тхань — она стояла посреди кабинета, скрестив руки на груди.
— Его больше нет? — спросила она.
— Его больше нет. — Юнатан сел за стол, вечно загроможденный кипами бумаг, до которых у них так и не доходили руки.
— Утонул? — продолжила Тхань.
Он посмотрел на нее так, словно наконец услышал по-настоящему интересный вопрос.
