— Ну да, Крон сказал, что тебе дали карт-бланш. Но ты же знаешь, как бывает: кто платит, тот и заказывает музыку. — Она улыбнулась с легким презрением, и Харри засомневался, к кому оно относится: к нему или к его нанимателю. А может, к ней самой.
Приготавливая кофе, Хелена Рёд рассказывала Харри о вечеринке. Ее история совпадала со словами как Маркуса Рёда, так и Эйстейна Эйкеланна. Мужчина с зеленым кокаином появился практически из ниоткуда и подошел к ним с Маркусом на террасе на крыше. Возможно, он пришел без приглашения, но среди гостей таких было немало.
— Маска на лице, солнечные очки и бейсболка — по сравнению с остальными он выглядел по-настоящему подозрительно. Он настаивал, чтобы мы с Маркусом попробовали его порошок, но я заявила, что этого не будет, потому что мы пообещали друг другу больше никогда не прикасаться к этой дряни. И все же через несколько минут я заметила, что Маркус и еще несколько человек куда-то делись. У меня появились подозрения, потому что на вечеринке был парень, у которого Маркус обычно берет дурь. Я зашла в квартиру, а там… ну и зрелище!
Она закрыла глаза и приложила ладонь ко лбу.
— Маркус стоит, наклонившись над столом с этой мерзкой соломинкой в носу. Нарушая обещание прямо у меня на глазах. Именно в этот момент его кокаиновый нос решает чихнуть — и обламывает ему кайф. — Она открыла глаза и посмотрела на Харри. — Жаль, мне было тогда совсем не до смеха.
— Насколько я понимаю, торговец в маске попытался собрать с пола немного порошка, чтобы все-таки сделать дорожку для Маркуса.
— Да. А может, он просто пытался прибраться. Он даже вытер со стола сопли. — Она кивнула в сторону большого стеклянного стола, что стоял в гостиной возле дивана. — Вероятно, он хотел произвести на Маркуса хорошее впечатление, сделать его постоянным клиентом, а кто не захотел бы? Возможно, ты заметил — Маркус не жмот. Если есть выбор, переплатить или недоплатить, выберет переплату — так он чувствует свою власть. Скорее — так он обретает свою власть.
— Хочешь сказать, ему важна власть?
— Разве она важна не всем?
— Ну, мне определенно нет. Правда, только согласно
Они сели за обеденный стол напротив друг друга. Хелена Рёд смотрела на Харри так, будто просчитывала ситуацию. Прикидывает, как много ей следует сказать, подумал Харри. Оценивает собеседника.
— Почему у тебя металлический палец? — поинтересовалась она, кивнув на его руку.
— Потому что один человек отрезал мне палец. Долгая история.
Ее взгляд не дрогнул.
— От тебя пахнет застарелым перегаром, — сообщила она. — И рвотой.
— Извини. У меня была тяжелая ночь, и я не удосужился переодеться.
Она улыбнулась неопределенно, словно сама себе.
— Ты знаешь разницу между симпатичным мужчиной и притягательным мужчиной, Харри?
— Нет. И в чем она?
— Я спрашиваю, потому что не знаю.
Харри посмотрел ей в глаза. Она что, флиртует?
Хелена перевела взгляд на стену позади него.
— Знаешь, что мне показалось притягательным в Маркусе? Имею в виду — помимо фамилии и денег.
— Нет.
— То, что он казался притягательным и другим людям тоже. Разве это не странно? Разве такое может обладать накопительным эффектом?
— Понимаю, о чем ты говоришь.
Она покачала головой, словно признавая неизбежное.
— У Маркуса есть один-единственный талант. Он умеет дать понять, кто здесь главный. Как школьный лидер — ну, когда мальчик или девочка, сами не понимая зачем, захватывают первенство и единолично решают, кого брать в тусовку, кого нет. Когда, как Маркус, сидишь на этом социальном троне, у тебя есть власть, и она порождает еще больше власти. Понимаешь, Харри? Нас, женщин, заставляет тянуться к обладателям власти не расчетливый оппортунизм, а биология. Власть — это сексуально, и точка.
— Понятно, — отозвался Харри. Пожалуй, она не флиртовала.
— И когда ты, как Маркус, начинаешь любить эту силу, ты боишься ее потерять. Маркус хорошо ладит с людьми, но из-за того, что он и его семья обладают властью, его скорее боятся, чем любят. И это его беспокоит. Потому что ему важно нравиться людям. Не тем, кто ничего для него не значит — на таких ему наплевать, а тем, с кем он хочет быть на равной ноге, рядом с кем он хочет оказаться. Он поступил в норвежскую бизнес-школу BI[65], потому что хотел заниматься семейным бизнесом, недвижимостью.
