— Возможно. Некоторые слизни дышат жабрами, но у слизней горы Капутар не жабры, а легкие. С другой стороны, насколько я знаю, некоторые слизни с легкими могут выживать под водой до двадцати четырех часов и только потом тонут. Ты надеешься, что он выживет?
— Конечно. А ты нет?
Юнатан пожал плечами.
— Я считаю, если ты оказался в незнакомой среде и далеко от себе подобных, лучший удел — смерть.
— Вот как?
— Одиночество хуже смерти, Тхань.
Он смотрел на нее с выражением, которого она не могла понять.
— С другой стороны, — произнес он, задумчиво почесывая щетину на шее, — возможно, этот слизняк не совсем одинок. Ведь он гермафродит. Найдет себе пропитание в канализации, заведет потомство… — Он опустил взгляд на свежевымытые руки. — Заразит остальных тамошних обитателей крысиным легочным червем и в конечном итоге станет хозяином всей канализационной системы Осло.
Возвращаясь к аквариумам, Тхань слышала, как Юнатан смеется в кабинете. Она так редко слышала этот звук, что он казался незнакомым, странным… да — почти неприятным.
Харри стоял перед картиной и рассматривал ее. На картине было нарисовано срубленное бревно, лежащее желтым спилом к зрителям. Остальная часть бревна уходила в глубину леса. Харри прочел табличку рядом с картиной: «Желтое бревно», Эдвард Мунк, 1912 год.
— Почему ты спрашивал именно об этой картине? — поинтересовался юноша в красной футболке — униформе сотрудника музея.
— Ну… — Харри взглянул на стоящую рядом с ними пару из Японии, — а почему люди хотят видеть именно эту картину?
— Из-за оптической иллюзии, — объяснил юноша.
— Правда?
— Давай немного отойдем. Извините!
Японцы с улыбкой отступили в сторону, освободив место.
— Видишь? — показал юноша. — Откуда бы мы ни смотрели на картину, кажется, что конец бревна указывает прямо на нас.
— Мм. И каков смысл картины?
— Ну как сказать
— Да, — согласился Харри. — Или что нужно не останавливаться и смотреть под разными углами, чтобы увидеть картину в целом. Как бы то ни было — спасибо тебе.
— Не за что, — отозвался сотрудник музея и ушел.
Харри снова смотрел на полотно. В основном — чтобы задержать взгляд на чем-то прекрасном после всех этих эскалаторов в здании, в сравнении с которым — даже с внутренним его обликом — полицейское управление казалось помещением человечным и уютным.
Он достал телефон и позвонил Крону.
Ожидая, когда Крон ответит, Харри почувствовал пульсацию жилки на виске. Так обычно и бывало на следующий день после пьянки. Он вспомнил, что частота сердечных сокращений в состоянии покоя составляет около 60 в минуту. Другими словами, если он останется стоять здесь и смотреть на произведения искусства, его сердце сделает чуть меньше четырехсот тысяч ударов, прежде чем Люсиль убьют. Это значительно меньше, чем если бы он поддался панике и поднял тревогу в надежде, что полиция найдет ее… где? Где-нибудь в Мексике?
— Крон.
— Это Харри. Мне нужен аванс в размере трехсот тысяч.
— На что?
— Непредвиденные расходы.
— Ты не мог бы выразиться конкретнее?
— Нет.
В динамике повисла тишина.
— Хорошо. Заходи в офис.
Засовывая телефон в карман пиджака, Харри нащупал там еще что-то. Он вынул вещицу. Та оказалась маской. Точнее — полумаской кота, видимо, с бала-маскарада, на котором побывал Маркус Рёд. Харри пошарил в другом кармане — похоже, там тоже что-то было. Он вытащил ламинированную карточку, похожую на членскую карту заведения под названием «Вилла Данте». Однако вместо строки «Имя» на карточке была строка «Псевдоним». И рядом на строке — «Человек-кот». Харри снова посмотрел на картину.
Хелена Рёд вовсе не забыла проверить карманы. Скорее всего, она и положила туда эти вещи.
— Я могу дать тебе ордер, только если твои подозрения чем-то основательно подкреплены.
— Знаю, — ответил Сон Мин, мысленно проклиная статью 192 Уголовного кодекса. Он держал телефонную трубку возле уха и смотрел в глухую, без окон, стену кабинета. Как Холе смог проработать здесь столько лет? — Но я уверен: вероятность, что мы найдем там что-то противозаконное, свыше пятидесяти процентов. Этот человек весь вспотел, прятал глаза, а потом у себя в кабинете накрыл что-то покрывалом, то есть определенно хотел это спрятать.
— Понимаю, но твоей уверенности недостаточно. Статья закона говорит: должны быть конкретные доказательства.
— Но…
— Ты также знаешь, что как прокурор я могу выдать ордер на обыск, если промедление может привести к опасной ситуации. Такая вероятность есть? Ты сможешь потом объяснить свою спешку?
Сон Мин тяжело вздохнул.
— Нет.
— Есть доказательства других правонарушений, которые можно использовать как предлог?
— Нет.
— У тебя вообще есть что-нибудь на него?
