Глядя на движущиеся машины, Харри слушал Мону. Из ее слов он уяснил, что речь пойдет о Габриеле Венге и о том, как Харри по телефону изображал полицейского. В статье будут процитированы слова главного суперинтенданта Будиль Меллинг: попытка выдать себя за сотрудника правоохранительных органов может караться заключением до полугода; и она, Будиль, надеется, что по результатам этого дела министр юстиции положит конец несанкционированным и весьма сомнительным частным расследованиям; и особенно важно сделать это немедленно в рамках работы по текущему серьезнейшему расследованию убийств.
Мона звонила, чтобы в соответствии с кодексом журналистской этики предложить Харри возможность ответить. Мона До была напористой и жесткой, но неизменно справедливой.
— Без комментариев, — лаконично ответил Харри.
— То есть? Значит, ты не оспариваешь эту историю в том виде, в котором ее представляют?
— Думаю, это означает, что у меня просто нет комментариев, не так ли?
— Хорошо, Харри, тогда я должна напечатать «без комментариев». — Харри услышал быстрое пощелкивание клавиш.
— Вы все еще называете это «напечатать»?
— Ну, некоторые слова вечны.
— И правда. Вот почему я называю то, что собираюсь сейчас сделать, «повесить трубку». Окей?
В динамике прозвучал вздох Моны До.
— Окей. Хороших выходных, Харри.
— И тебе. И…
— Да, я передам привет Андерсу.
Харри положил телефон во внутренний карман слишком просторного пиджака Рёда.
— Проблемы?
— Да, — подтвердил Харри.
Снова ворчание с заднего сиденья, на этот раз громче и злее.
Харри полуобернулся, увидел отсвет телефонного экрана на лице Трульса и понял, что, разговаривая с ним, Мона держала палец над кнопкой «Опубликовать».
— Что там написано?
— Что ты наврал.
— Что ж, это правда, к тому же мне не нужно защищать свою репутацию. — Харри покачал головой. — Куда хуже, что они собираются прикрыть нашу лавочку.
— Нет, — сказал Трульс.
— Что нет?
— Еще хуже — они тебя арестуют.
Харри поднял бровь.
— За то, что помог найти тело, которое искали больше трех недель?
— Дело не в этом, — возразил Трульс. — Ты не знаешь Меллинг. Она прет к вершине, как танк. А ты на пути, верно?
— Я?
— Если мы раскроем это дело раньше полиции, Меллинг будет выглядеть дилетанткой — скажешь, нет?
— Хм… Ладно. Но мой арест — это, пожалуй, перебор.
— Обычные игры силовиков — потому эти коварные ублюдки и занимают свои посты. Так и становятся… например, министрами юстиции.
Харри опять посмотрел на Трульса. Его лоб покраснел, как сигнал светофора, перед которым они остановились.
— Я выйду здесь, — заявил Харри. — Отдыхайте на выходных, но не отключайте телефоны и не покидайте город.
В семь часов Катрина открыла Харри дверь.
— Да, я читала «ВГ», — сказала она, подходя к комоду в коридоре и вдевая в уши серьги.
— Мм. Как думаешь, понравилось бы Меллинг, узнай она, что ее главный враг работает нянькой у ее же ведущего детектива?
— О, с понедельника ты вряд ли будешь представлять существенную угрозу.
— Ты так уверена?
— Слова Меллинг о сомнительных частных расследованиях не оставляют министру юстиции особого выбора.
— Пожалуй, что нет.
— Жаль, ведь ты мог бы нам пригодиться. Все понимали, что ты будешь обходить правила, но ты срезался на такой ерунде…
— Поторопился — и слился, — согласился Харри.
— Ты такой предсказуемо непредсказуемый. Что это у тебя?
Она указала на полиэтиленовый пакет, который Харри положил поверх своих ботинок.
— Ноутбук. Мне надо будет немного поработать, когда он уснет. Он там?
— Да.
Харри прошел в гостиную.
— Мама пахнет «пока-пока», — сообщил Герт. Он сидел на полу с двумя плюшевыми игрушками.
— Это духи «Пако Рабан», — объяснил Харри.
— «Пока Лабан», — заключил Герт.
— Смотри, что у меня есть, — Харри осторожно вынул из кармана плитку шоколада.
— Сахха-бомба!
— Сахарная бомба? — улыбнулся Харри. — Тогда, похоже, не стоит никому о ней говорить.
— Мама! Дядя Халя плинес сахха-бомбу!
С уходом Катрины Харри попал в волшебный мир, где нужно было следовать за полетом фантазии трехлетнего ребенка, иногда добавляя к нему что-то свое.
— Ты отлисно иглаешь, — похвалил Герт. — Где длакон?
— В пещере, конечно. — Харри указал под диван.
— Ух-ты-ух-ты, — впечатлился Герт.
— Еще какое ух-ты-ух-ты, — поддержал Харри.
— Сахха-бомба?
— Давай, — согласился Харри и сунул руку в карман пиджака, висевшего на стуле.
— Что это? — Герт указал на маску, которую вытащил Харри.
— Кот. — Харри надел полумаску на лицо.
Лицо Герта вдруг исказилось, а голос зазвенел слезами:
— Нет, дядя Халя! Стлашно!
Харри торопливо снял маску.
— Хорошо, никаких котов. Только драконы. Порядок?
Но слезы уже текли. Герт разрыдался. Харри обругал себя: снова поторопился и слился. Кошки страшные, мамы рядом нет, время спать — как тут не расплакаться.
Герт протянул к Харри ручки, и Харри, не успев даже задуматься, притянул его к себе. Гладил мальчика по голове, чувствовал его подбородок на своем плече и теплую влагу слез, промочивших рубашку.
— Кусочек сахха-бомбы, почистить зубы и колыбельную?
— Ага! — всхлипнул Герт.
