Кровавая Мачеха (СИ) полностью

Ничего, зато полы в южных замках Мидантии теплые. Как в родном Илладэне или в почти столь же родном Аравинте. И всё равно не уходит воспоминание о ледяном камне северного замка Тервилль. Может, потому что вилла свинопринца Гуго была не холодной, но уютно там не было. Не Элгэ и не Алексе.

— Я не звал тебя сюда, Тенмар! Здесь ты мне не нужен! — будто плюет Виктор. — Не лезь не в свое дело! Ты — вояка, а не политик!

Рубаху он так застегнуть и не успел.

Анри Тенмар в мундире и дорожном плаще выглядит рядом с ним будто только что из боя.

— Я пришел сам, — отрезал он. — Если не ради твоей матери, то ради Эвитана. Пока ты не погубил всё, что сможешь.

— Кто тебе написал? Эта змея Юлиана или Элгэ? Кто меня предал — жена или любовница?

— Мне тебя жаль, если ты даже не знаешь, кто из твоих женщин мог тебя предать, и подозреваешь сразу обеих. И если ты теперь считаешь предательством желание сохранить мир между странами и тысячи невинных жизней. Еще больше мне, увы, жаль Элгэ Илладэн, потому что Юлиане Мидантийской ты безразличен.

Жаль, что всё еще не безразличен самой Элгэ, очень жаль. Во всяком случае, уж точно меньше безразличен, чем пресловутой Мидантийской Лисице Юлиане Кантизин.

— Ты думаешь, мне нужна она⁈ — презрительно сплюнул Виктор. — Даже меньше, чем Элен Контэ.

— Зато Эвитану — больше. Эвитану очень нужна в качестве союзника императрица-Регент Юлиана Кантизин. Поэтому завтра ты подпишешь нерушимый мир на десять лет. На тех же условиях, что и с императором Евгением.

— Я не стану подписывать мир с этой тупой, развратной, истеричной бабой! — заорал Виктор, яростно заметавшись по комнате — между картин, фресок, мозаики. Сейчас его Элгэ расслышала бы без всяких ниш. Прямо из коридора. А то и из вишневого сада. Зато Виктора теперь не видно. Он исчез из узкого луча зеркал, и Анри — вслед за ним. — Ее вот-вот уже сковырнут собственные подданные. Под эту подлую, дешевую шлюху на престоле копают абсолютно все! Под лживой Лисицей уже вовсю шатается Пурпурный Трон, и…

— Ты его подпишешь, Виктор. Просто потому, что Его Святейшество Патриарх Мидантийский уже в пути и будет здесь к утру, а сюда я привел личный полк из Тенмара.

— Так мы можем захватить сейчас и ее, и Патриарха… — воодушевился Виктор.

— Остынь! Нам не нужна война с Мидантией, Виктор. Нам больше не нужна кровь.

— Анри Кровавый заговорил о мире и миролюбии, как интересно! — ехидно и зло усмехается ее муж и король. — И не смей впредь звать меня по имени! Как ты посмел явиться сюда незваным и угрожать своему законному монарху⁈ Ты переходишь все границы.

— Это ты мне говоришь? — Что сверкнуло в глазах Анри, и как Элгэ это увидела? Зеркало же отражает не всю комнату, а Виктор и Анри для Элгэ где-то во тьме. Почему же ясно видится, как сейчас отшатнулся Виктор? Как побледнел? И не только от ярости. — Твои люди по твоему приказу едва не убили моего младшего брата Сержа, он едва не лишился ноги и едва не истек кровью. Ты бросил в тюрьму моего друга Конрада и мою названную сестру Эстелу. Не говоря уже о ее больном брате Кристиане.

— Я отпустил всех этих преступников, хоть они и…

— Преступление — то, что ты творишь со страной, Виктор. А сейчас скажи: что мне мешает убить тебя прямо сейчас?

— Война, — нынешний король Эвитана это явно прохрипел. Его сейчас трясут за грудки? Очень даже похоже. Какое разочарование для самоуверенного Виктора, считающего себя непревзойденным бойцом. — Ты не хочешь войны, Тенмар. А моя смерть именно к ней и приведет. Ты снова зальешь кровью свой драгоценный Эвитан?

— Мой? Не твой? Ты — его король!

— Да. И эта страна будет мне подчиняться. Я ничего им не должен. Меня здесь едва не убили, как когда-то убили моего отца.

— И один из убийц тебе сейчас служит. Я про Мальзери.

— Придет час, и умрут они все. И ты — тоже, если не поймешь разницу между тобой и мной.

— Поверь, ее я вижу, — теперь голос Анри — усталый, как никогда. — Ты немедленно отправишься со мной к императрице-Регенту Юлиане Кантизин. И подпишешь условия мира. Они уже готовы. Мир освятит Патриарх Мидантийский. После этого мы все…

— После этого ты отправишься к себе в Тенмар! — вновь будто выплевывает слова Виктор. — И больше никогда — слышишь? — никогда не посмеешь появиться в Лютене. Сиди там у себя в глуши и кисни от злости — вместе со своей интриганкой-женой, как много лет сидел твой отец. Фредерик-Юбочник был прав: Тенмарам не место у трона. Ты — мятежник и предатель. Ты выбрал момент, чтобы нанести удар в спину своему королю. Но запомни, заруби себе на носу, Тенмар: я такое не прощаю. Я не такой слабак, каким были Арно Ильдани и твой Грегори. Ты перестанешь быть моим маршалом. Сейчас твоя взяла, но впредь ты никогда больше не станешь ставить мне условия. Ты останешься жив — в память о былых заслугах. Но еще раз встань у меня на пути — и умрешь вместе со своей семьей. И не только с братом.