– Ты подвел меня, парень. Я дал тебе задание – личное, – и ты провалил его. Ты знаешь, как я отношусь к провалам… особенно это касается моих старших офицеров.
– Люди учатся на своих ошибках. У меня это очень хорошо получается.
Рамсон старался не думать о той ночи, когда Керлан вызвал его и дал самое сложное поручение за семь лет его пребывания в Ордене. Убей императора, сказал Керлан в этой самой комнате. Убей его, и если кто-то найдет свидетельства того, что это сделал ты, я первым отправлю тебя на виселицу.
Спустя пару дней Рамсон был на пути в Сальсков. Тогда-то его и схватили. Белые плащи арестовали его без объяснения причины и отправили гнить в Гоуст Фолз.
Бессонными ночами, проведенными среди покрытых грязью стен и невыносимого смрада мочи и пота, его не покидала одна мысль. Если бы его не остановили, он бы выполнил поручение? Как далеко бы он зашел в своей верности Ордену?
Керлан снова замолчал, и Рамсон отогнал эти мысли. Сейчас было неподходящее время для бессмысленных сантиментов.
– Я знаю, чем для меня обернулся этот провал, Аларик. Наши интересы совпадали. Утечка произошла с твоей стороны. И я убью того, кто это сделал.
Скрежет ручки о перстень прекратился. Керлан наконец поднял голову. Он улыбался. Не в первый раз Рамсон не знал, как истолковать эту улыбку. Он уже видел ее, когда Керлан повысил его до своего заместителя. Он также видел ее за секунды перед тем, как Керлан перерезал кому-то глотку.
– Я уже принял решение, – объявил он, и у Рамсона внутри все сжалось. Прежде чем Керлан успел договорить, мозг Рамсона уже просчитывал на шесть, семь шагов вперед все возможные варианты развития этой беседы.
– Я просто хотел убедиться, что ты будешь за себя бороться. Ты же знаешь, я люблю играть с едой.
Рамсон взглянул на часы. Девять сорок восемь. Через двенадцать минут Ана выберется отсюда и будет в безопасности.
– Ты постоянно смотришь на часы, сынок, – сказал Керлан, и Рамсон тут же сконцентрировал все свое внимание на нем. – Ты ждешь кого-то… или чего-то?
По телу Рамсона пробежал холодок. В разговоре Кердан тщательно обдумывал каждое слово. Как будто не своим голосом Рамсон ответил:
– Я не хочу, чтобы ты опоздал на собственный праздник, Аларик.
– Ах, вот в чем дело.
Из одного из ящиков стола Керлан вытащил лист пергамента. Он стал скрупулезно откручивать колпачок своей золотой ручки, за каждым оборотом следовал пронзительный скрип, от которого по спине Рамсона пробегала дрожь.
– В таком случае давай заключим твою сделку? Я искал себе заместителя с тех пор, как ты покинул этот пост. Но такого умного и амбициозного, как ты, Рамсон, я так и не нашел.
Рамсон склонил голову. Когда он снова выпрямился, кинжал в его рукаве шевельнулся.
– Я польщен, мой лорд.
Керлан не торопился. Запястьем он расправлял пергамент с контрактом.
– Ты, конечно же, слышал старую притчу о Коте и Льве?
Рамсон нахмурился.
– Нет.
Керлан положил ручку и слегка сощурил глаза так, что человеку, не знающему его, могла привидеться в них доброта.
– Это старая брегонская притча, сынок. Полагаю, твоя мать умерла раньше, чем успела ее тебе рассказать.
Рамсон старался сохранять хладнокровие.
– Кот был прародителем и господином Льва, – продолжал Керлан. – Лев умолял Кота обучить его разного рода мастерству. «Господин», – клянчил Лев, и Кот сжалился над ним и каждый день учил его чему-то новому. И с каждым днем Лев становился более умным, сообразительным и циничным. Он захотел свергнуть Кота и стать царем горы.
Однажды он напал на Кота. Он использовал свою силу, свою молодую энергию, свой размер и свои острые когти, чтобы победить. Но Кот был старше и, видишь ли, хитрее. Существовал один прием, которому он не научил Льва. Взбираться по деревьям.
Керлан сложил руки домиком, перстни его блестели.
– И это позволило Коту выжить. Он понимал, как опасно подпускать к себе близко ученика, не уступавшего ему в амбициях и интеллекте; он понимал, что это приведет его к краху, и поэтому последний трюк он оставил при себе.
Керлан замолчал. Его серые глаза сверлили Рамсона, а на губах играла легкая улыбка. В горле у Острослова пересохло. Сердце его колотилось, а мозг бешено работал.
Рамсон медленно вытянул руки, чувствуя, как тяжесть кинжала давит на предплечье.
– И именно поэтому, – мягко сказал Керлан, подаваясь вперед и широко улыбаясь, – я считаю, что не в моих интересах назначать заместителя, который собирается убить меня прямо в этой комнате.
Керлан еще не успел закончить, а Рамсон уже был на ногах. Он сделал резкое движение запястьем – вжух, и кинжал был у него в руке, и лезвие его переливалось на свету. Он запрыгнул на письменный стол Керлана, занес руку, подался вперед…
Но рука его онемела. Кижал с лязгом упал на дубовую столешницу. И напрасно Рамсон пытался подцепить его непослушными пальцами. На секунду он в недоумении уставился на свою руку. И услышал смех Керлана.
