Сердце Тециева неистово колотилось, пока она вела его через стеклянные двери в банкетный зал. Ее сила родства, как петля, обвивала его шею. Ана шла в шести шагах впереди, но в своем сознании она практически видела кровавые очертания следовавшей за ней фигуры. Он следовал за ней, как призрак, руки его были сцеплены в замок, и шаги его были эхом ее поступи.
Огромные медные часы в центре зала отбили девять двадцать пять, когда они скользнули из банкетного зала в лабиринт коридоров особняка Керлана. Ана про себя повторяла указания, которые заставил ее заучить Рамсон, – второй поворот налево, первый направо, пятый налево, – и вспоминала карту, которую Рамсон вдалбливал ей в голову так, будто хотел, чтобы она научилась находить нужный путь даже во сне.
Чем дальше они шли, тем у́же становились извилистые проходы, а полы уже не были покрыты экзотическими коврами. Дорогой декор сменился обычным мрамором и голыми стенами. За этой частью дома не следили, здесь было неестественно тихо. Ане казалось, что они вторглись на запретную территорию.
Когда Ана просканировала помещения силой родства, вокруг не обнаружилось ни одного слуги или стражника. Она начала беспокоиться. Тем временем они сделали последний поворот и уперлись в конец коридора. Перед ними стояла обыкновенная дубовая дверь с круглой потертой медной ручкой.
Сделав глубокий вдох, Ана взялась за ручку и начала ее поворачивать.
Ана чуть не подпрыгнула от лязга и жужжания. Звук доносился изнутри двери, как будто там вращались шестеренки. Ана всем своим весом надавила на дверь и толкнула.
Дверь тяжело поддавалась, раскрываясь сантиметр за сантиметром, и Ана поняла, что это не обычная дверь. Она была толще, чем длина ее предплечья. Когда она окончательно распахнулась и на нее упал свет, на внутренней стороне Ана увидела сверкающий темный материал. Подобно удушающему покрову, ее накрыла волна холода и слабости. Черный камень.
У мысков ее туфель начиналось темное пятно, тянущееся до ведущих в темноту каменных ступеней. Как будто кто-то набрал на кисть чернил и сделал длинный мазок. Кровь, закричала ее сила родства.
– Сюда, – приказала она Тециеву, и он медленно начал спускаться.
Ана достала из настенного держателя ближайший факел. Впереди нее Тециев погружался во тьму, его белый плащ отражал свет факела. Ана закрыла за собой дверь и последовала за алхимиком. В конце лестницы было небольшое помещение, стены которого были сложены из неотесанного камня. По стенам, напоминая виноградную лозу, тянулись цепи, а справа находился коридор, ведущий глубже в темноту.
Ана расправила плечи. Наконец человек, которого она искала, стоял перед ней.
Тециев стоял лицом к ведущему вглубь туннелю и спиной к Ане. Он был неподвижным, будто высеченным из камня. Ана помнила эту же фигуру в черно-белом свете костяно-белой луны, стоящую у кровати ее отца.
– Развернись, – сказала она.
Он медленно подчинился. Под взглядом его напуганных серых глаз она аккуратно опустила факел в держатель.
– Ты узнаешь меня?
В трепещущем свете факела казалось, что Тециев дрожит. Он ответил:
– Нет.
Внутри Аны забурлила ярость. Она развязала ленты и сняла с лица маску.
– А теперь что скажешь, мессир Тециев?
Глаза Тециева расширялись, пока он рассматривал ее лицо, глаза, нос, форму губ.
– Кольст принцесса Анастасия, – прошептал он.
– У меня не осталось этого титула, – ей было сложно говорить спокойно. – На самом деле у меня не осталось ничего. И все из-за тебя…
Голос ее дрожал. Стена, которую она выстроила вокруг черного колодца своего горя, начала давать трещины.
Спроси его о Луке. Скажи ему, что он едет с тобой обратно в Сальсков. И убирайтесь отсюда.
Но вопросы, которые она столь долго мечтала задать, которые она обдумывала снова и снова, сдавливали грудь. Ана повернулась к убийце своего отца и, часто дыша, спросила:
– Зачем ты это сделал?
Тециев отвернул лицо от света.
– Я не хотел.
Это признание стало для нее физически ощутимым ударом. Она отвернулась от него, грудь ее вздымалась.
– Ты не хотел, – сквозь зубы процедила Ана. – То есть ты убил моего отца случайно? Потому что обстоятельства так сложились?
– Это не было случайностью, – прошептал Тециев. – Но также это случилось не по моей воле. Меня заставили. Она годами управляла моим сознанием… я не понимал, что я делаю…
Одно слово привлекло ее внимание.
– Она? – переспросила Ана. – О чем ты говоришь?
Тециев провел дрожащей рукой по лицу.
– О боги, вы не знаете.
Ее сердце екнуло.
– Не знаю чего?
– Кольст графиня Морганья все подстроила.
Ана секунду таращилась на него, впитывая значение этой фразы. А потом издала лающий невеселый смешок.
– Ты убил моего отца и теперь ты пытаешь обвинить в этом мою тетю? Ты настоящий…
Слова подводили ее, и поэтому она махнула в воздухе рукой.
– Псих.
