Так её показалось этого мало и она долго поливала нас оскорблениями, то залетая вперёд, то кружась над нашими головами. А мы смеялись до слёз, вспоминая кульбиты и полёт скряги-неудачницы. А уже дома кот Барсик томно прикрыв глаза слушал, как мы рассказывали историю домашним. И сладострастно урчал: «Поделом ей, разбойнице длинноносой!»
Ягод и грибов буквально рядом с посёлком когда-то было полным-полно. Но с годами и с цивилизованным заселением дары природы отодвигались куда-то в неведомое и дорожали. Если по деньгам, – то на базаре просили за ведро и лишь «по рубчик» едва не четверть зарплаты. А уж коли желаешь витамины и снедь как бы задарма, то доставай «натовские» обутки без срока износа по горам или Запорожец после капремонта и с новой резиной. Плюс снасти и билет – это если на лосося. Сам испробовал все варианты: разница если и есть, то далеко не в пользу «натовок». А всё-таки умять дороги-тропы к вулканам и посмотреть с их высот окрест иногда очень даже хочется. Это если по ягоду. Об одном из таких походов, упрощённо, но правдиво поведаю вам.
По посёлку давно ходили преданья, что где-то за сопкой Колдуном разрослась нетронутая годами жимолость. Это была высоченная гора, как бы потухший вулкан неподалёку от нашего цивильного жилья. Зимой как-то туда восходила по хребту команда из секции лыжников. С ней даже бывал и мой сынишка. Почти до трети вершины взлезал и сам. Теперь же бают, что на спуске по ту сторону ягода разрослась, но летом надо одолевать хребет. Горы, сплошь занесённые снегом, теперь густо покрывались ольшаником. Сквозь него у основания проторёны медведями лазы-тропы. Ягодник слыл непочатым гомом с сапиенсом и даже медведем. А уж ягода на нём была едва не крупнее крыжовника, а то и винограда. Такая вот была молва. Да и сам Колдун казался маняще близким на глазомер обывателя, и как бы нависал над городком. А население почти поголовно составляли моряки, коим иногда «море по колено». А прочее и вообще по ….(как бы по барабану).
И надо же было тому случиться, что уговорили-таки меня соседские молодящиеся жёны офицеров из нашего мультисемейного чудильника «сбегать» с ними за пресловутую сопку за сладкой ягодой. На кон было поставлено крепчайшее и духмяное вино из (будущей) жимолости. Таковое они закупали у коряков на том же базаре. Вернее чаще меняли на спирт. Спирт втихаря отливали у захмелевших мужей и прятали в их же парадных мундирах. Впрочем, и сам уговор позже едва кем вспоминался сразу после застолья по случаю нашего прихода из океана. И уж было как бы всё призабылось. Ан нет!
Но на беду вскорости на базаре появилась первая жимолость. Женщины как по команде: «к бою, походу товсь!» скопом остригли наманекюренные ногти и укоротили причёски. Не иначе, как сговорились скакануть через «чёртов мост»-сопку. И дали мне понять, что поведу-таки их я, аки Суворов через Альпы. Проклиная застольный трёп, я отважился сделать пробные восхождения на «чёртов» Колдун. Конечно же, негласно и в одиночку, встав пораньше. Но, ко всему прослышал от знающих ягодников на том же базаре, что не я один такой «догадливый». Медведи испокон веков ходили этим путём по ягоду, насытившись нерестовой рыбкой из речушки Вилюй, что у подножия одноимённого вулкана. «А можа и ноне ходють. Кижуч-то (крупный лосось) однако пошёл.»
После двух, не то трёх вылазок я уже с дрожью в телесах ожидал востребования обещанного рандеву с тётеньками-молодушками. А мысли о попятной крепли в голове всё более. Синхронно с ягодником из буйной камчатской травы шеломайника, что растёт выше «конника в шеломе» густо пошли в лёт комары, а вослед – мошка. Мысли одна дурней другой теснились в голове: от госпитализации по случаю несварения, до… подагры. Но где взять симптомы здоровому моряку? Дошло до того, что мне явился сон, будто выпросил кредит у корабельного финансиста и накупил проклятущей ягоды всем страждущим офицершам по целому пищевому ведру (по рубчик), дабы выпутаться из незавидной истории. Дело ещё в том, что я узнал ряд неведомых мне ранее нюансов.
