А за час до этого писарь в канцелярии вписал-таки втихаря в отпускной лист жену с сыном. «А не привезёшь семью, вообще на корабле будешь жить безвылазно» – так подсказали многоопытные семейные корабельные. Замполитовской жене (дай бог ей и мужу здоровья) я денежки тогда вручил. Да и адресок запомнил. С тем и покатил к себе в Сибирь в отпуск. А возвратились в Приморский уже втроём. «Лет на пять, а там домой, науку двигать.» Знать бы тогда, что поглотит нас Камчатка со всеми потрохами на долгих 24 года.
А тогда мы шлёпали по мартовской снежной слякоти и глубоким лужам по сути в никуда. И тут я решился: «А знаете что, пошли-ка мы к Морковчиным! Это наш корабельный замполит. Хоть переночуем, а там видно будет!». Всё равно больше не к кому. Не ведал я тогда, что зайди мы практически В ЛЮБОЙ ДОМ и нас запросто приютили. Ведь приехали на Камчатку не на экскурсию, а ЖИТЬ. Мы тогда многого чего не знали. Ни о Камчатке, ни о её жителях, а тем более об истинном братстве живущих здесь. Не ведали, что начинают жить здесь практически все семейные в «чудильниках», особенно молодые мичмана и офицеры. Пройти горнило «чудильника» считалось святым делом.
Нина Сергеевна, супруга Морковчина будто заждалась нас: хлопотливо раздела и сразу за стол. И это при том, что видела нас впервые в жизни. Правда, пожив несколько среди северян, мы поступали так же, привечали гостей, будь-то даже глубокая ночь. А на следующий, уже праздничный день 8 Марта мы за обе щеки уплетали НАСТОЯЩИЙ камчатский рацион согласно наступившей дате: уху из кижуча, брусничные сок и наливку, красную икру ложкой, пелемени по-камчатски с медвежатинкой, маринованную чавычу и запивали чаем с вареньем из жимолости. А на завтра мы узнали, что в посёлке существует мощная организация «Женсовет». Её полномочия поистине безграничны. Уверен, если бы случилась конфронтация «ЖС» даже со Штабом флота, то последнему не сдобровать. Очень сильная, глубоко эшелонированная с необьятными связями вплоть до масонства и Папы Римского. Одним словом, я с семьёй был заселён в одночасье в чью-то полупустую квартиру. И лишь с приходом корабля мне дали «шикарный угол» в 12 кв.м. с вваренным ломом в отопительную трубу. Хотя о существовании оного я узнал после трёх лет мытарства от сырости и холода, чего на полуострове в избытке. А впрочем лом на 3/4 дюйма был вварен в ответ на чью-то бесчеловечность, но «месть» продействовала едва не десятилетия. На горе всех предшествующих «надцати» семей со дня постройки этого архитектурного чуда. Всех вселяли «максимум на полгода-год». Мы прожили в «чудильнике» почти 5 лет. Вот и пришлось-таки «вычислить» злополучный лом и заменить его трубой. Вот уж радости-то было! Угол высох как у меня, так и по всем этажам, что незамедлительно «устаканивалось» порознь и сообща с неделю, а то и месяц: «А нам-то дуракам и невдомёк. Раз круглое – значит труба! А она не греет, собака, и всё тут. Так что давай, за трубу по махонькой!». И это при том, что на шесть семей был ОДИН туалет. В нём вечно противно протекал бачок. Лилось при этом на голову и оголённый по случаю зад. Было и некое подобие душа, далеко не джакузи, но вечно заткнутого чьим-либо задом, а непосредственно слив-носком, сиречь забытым кем-то «карасём».
Были и такие, кто жил здесь и поболее нашего – лет до семи. Но жили, между прочим, неплохо, между семьями, конечно. Можно было, не вставая с постели осведомиться у соседа за стенкой через розеточное отверстие: нет ли «чего» от головной боли или «шильца» (спирта) без отдачи.
Вот уже минуло по нескольку десятков лет, а тогдашние общения не прерываются, без оглядки на звания, должности и годы. Общаются и наши дети, выросшие в общих, вечно шумных и необустроенных коридорах и загромождённых кухнях. Мы были молоды, а по сему детворы и пелёнок в коридоре более, чем достаточно. Это решало проблему «с кем оставить ребёнка, чтобы сходить в кино»: достаточно выставить его в коридор и сказать об этом любой мамаше на кухне. А грудничка в коляске снабдить бутылочкой с молоком. И это при том, что у всех были дети по одному и более.
Так и повелось, что принцип взращивания ребятни стал изумительно прост. Главное – довести до кондиции хотя бы ползания. А далее на выучку и вырост выставляешь в общую кучу в коридор. Если свои родители заняты работой, либо службой, то обиходят и накормят дитятко соседские мамаши, изредка – папаши.
А коли доведётся, что твой черёд, то уж расстараешься вволю, не чураясь. Недостатка в провизии не было: открывай любой холодильник на кухне и отоваривайся. Случалось, выйдя с утречка в туалет, можешь поздороваться с подвыпившей компанией, мирно жующих твою колбасу. Не скаредничай, ибо это могут оказаться закадычные дружбаны твоего соседа, отошедшего ко сну, либо на работу.
