Междусобойных драк не случалось отродясь. Хотя «имели место» женские дрязги, перераставшие в косвенное участие мужчин. Как то: имел неосторожность назвать соседку скупой и вполне склонной за пятак в церкви пукнуть. В итоге получил скалкой вдоль скальпа. Скальп при этом надорвался, полилась кровушка. Скорая была рядом за углом, там и зашили. Мужики возмутились зело и потребовали сатисфакции в виде трёх, нет-четырёх бутылок водки «для обчества» и успокоения «тяжелораненого». И уничтожения искового заявления в суд, которое заставили(якобы) написать опера, «иначе не остановят кровь». Водку распили тут же, понуждая Генку(её мужа) «сходить ещё, пока сочится кровь.»
Общественные места (коридор, гальюн, душ и кухня с подсобкой) убирали по очереди. Недоразумения возникали, когда какая-либо дама выбрасывала использоанные по акаянному случаю пакеты в общее ведро в туалете. Спор разрешал тот же Генка (у него был график «критических дней», пока в памяти). Он же и ржал громче всех, когда грозился пресловутый график вывесить на всеобщее обозрение на кухне. Повторы допускали только новенькие, не знавшие Генкиного «указа» дамочки. За что заносились в «график» на весь период проживания. При этом дамочки, искренне веря своим мужьям и подсознательно себе, что заселили их «временно». Ну не чудильник ли? Праздники отмечали неизменно и дружно вместе на кухне (дети либо ползали под столом, чаще носились по коридору). Скажу лишь, что о жизни в «чудильнике» северян можно рассказывать бесконечно. Ибо каждый прожитый в нём день по содержательности без натяжки можно зачесть за неделю.
А по сему мы наш «чудильник» несём потом через всю жизнь: люби людей и жить будет проще тебе и рядом живущим. Ну а дети… они же с нас пример берут. А хоромы, какие бы ни были, а людей сближают по-настоящему редко. Именно поэтому прожитые в «чудильнике» годы помнятся как самые весёлые и незабвенные изо всей морской житухи.
В нашем боговозлюбленном чудильнике не наблюдалось: контакта с НЛО, спонтанных ядерных реакций и снежного человека. Всё, не включённое в оный список – было. Нередко – многократно. Нас жило – ютилось в «чудильнике» шесть молодых семей. На бедность и отсутствие друзей не жаловались. Где напрямую, а где и косвенно мы были дружны-знакомы со всем посёлком ПГТ (посёлок городского типа). Так что в нашей шестистольной кухне всегда было людно. Если кому-то из хозяев очень захотелось пообедать, то нескончаемые гости освобождали один из столов, либо приглашали разделить стол и радость с ними. Радость была ежедневной и нескончаемой.
В те времена все мы и дети особенно любили газводу: «Буратино», «Колокольчик», «Брусничную» и с десяток других не менее вкусных. Особым спросом пользовался портвейн «777». Так что за неделю в «кильдым» затаривалось 2–3 и более сотен бутылок. В субботу происходила пересменка дежурства. Это вершилось на уровне ритуала индейцев кута-чамбу: вынос и вывоз мусора из кухни и туалета, мытьё кухни, коридора и гальюна (сортира). Апофеозом ритуала была коллективная сдача бутылок (одному и за день не вывезти).
На вырученные деньги можно было купить вожделённый портвейн «777» в количестве одного ящика. Его и везли к себе в чудильник и водружали бутылки на самый широкий стол. Всё: «вахту сдал»; «вахту принял». Действо вершилось в субботу, так что уговаривать кого либо «выпить рюмочку» за большую приборку не приходилось. «Рюмочек» хватало до вечера. Дамы указанному портвейну предпочитали болгарские полусухие. А таковых даже на сдачу не хватало.
Пили все, кто мог пить. А могли все. Даже Вовочка-мичман, муж бухгалтерши. Наступила первая, наиболее насыщенная разговорная стадия опьянения. В японском халате-кимоно вошла г-жа Стенцова, она же супруга Вовы. Немедля завела диалог со мной, как сдатчиком дежурства и бутылок.
– Валера, где деньги за бутылки?! – Опешили все. Ибо испокон веков этот вопрос был исключительно бесспорный и лояльный к проживающим.
– А чё тебе, отчёт сдать, так я налью! – все знали об исключительной скаредности мадам. Но тут…
– Валера в коридоре перегорела лампочка. Купить не на что! (Это на камчатскую зарплату-то!!)
– На тебе трояк, сдачи не надо.(лампочка стоила не более 50 копеек). А ты, кума и за пятак в церкви фукнешь!
Никто толком не понял, как в руке у Стенцовой оказалась скалка. Но она, подобно воительнице Афине, метнула своё орудие прямёхонько мне в лоб, вернее чуть выше. Кровь полилась ручьём. Мигом пук ваты примотали бинтом. Пришлось идти в пункт скорой помощи. Там без лишней суеты зашили повреждённый сосуд и заново перебинтовали.
В моё отсутствие на кухне состоялся «совет в Филях»: как наказать за жадность г-жу Стенцову. Серёга встретил меня на подходе за углом нашего дома. Выдал общее решение: расколоть вовкину скаредину на полдюжины водки. Я не возражал подыграть. Вслед за Серёгой героем вошёл я. Все были в сборе, даже жёны. Чета Стенцовых бдела за дверью своей комнаты. Завел речь Серёга, как договорились.
