– А вот и Валера! Живой! Много кровищи потерял? Что сказал следователь? Когда на допрос? (За дверью Вовки ойкнула его супруга).
– Да нет, зашили сразу, как назвал нападавшего. Там следователь по этим делам с нападением дежурит. Сказал написать заявление. А завтра на перевязку и укол от столбняка сделали. Надо ещё скалку на обследование. (Вроде как невзначай вышел Вова)
– Валера, а заявление ты какое писал? Ведь она не хотела… Случайно вроде…
– Ага, случайно! С полведра крови вытекло. Хорошо, что скорпункт рядом. А то бы истёк напрочь! – Перебил Серёга.
– Ты посмотри-ка, кровища и сейчас из-под бинта сочится. Так и умереть не долго. Чего следователь – то сказал? Суд будет? – Это уже Геночка добавил масла в огонь.
– Валера, а может как-то забрать заявление? Я бы магарыч поставил… За мировую…а?
«Общество» сошлось на шести бутылках водки мировой. Мадам с бледным лицом отсчитала Серёге деньги на водку. Я собрался «за заявлением» в милицию. Бумагу выправил, зайдя к себе в комнату. Не прошло и часа, как застолье возобновилось. Я был героем дважды: сдал дежурство и скаредину Стенцову. Справедливость ликовала!
Капитализм сапожищем и новозеландскими курами наваливался на Камчатку. Не стало рублёвых лезвий «Нева» для бритья и хлопчатобумажных носков по 70 копеек пара. Наш ЗАТО (закрытое территориальное образование) катастрофически расставался с дефицитами на полках магазинов. Эпицентр закупок переместился в сам город Петропавловск. Исчезло порошковое молоко и стёганные фуфайки. О колбасе вспоминали с голодной слюной во рту. В городской автобус стало не протолкнуться. «Дорогой жизни» служил катер-теплоход «Голубев», делавший всё меньше рейсов через бухту в пока ещё не очень голодный областной центр и посёлок рыбаков Сероглазка. Но до них было более 80 км. езды. И я решился купить «колёса».
Нет, в «шумахеры» меня не тянуло, тем более, что после отпуска осталось всего пара тысяч «до аванса». Новые машины были в большом дефиците, потому как «денежной массы» повсеместно было битком: в банках, коробках и чулках. По деньгам осилил бы и новый «Запорожец» – сорокасильный купить. Хотя проще было достать японский «Нисан», но ни денег, ни опыта вождения (правый руль) не было. Коллега по работе продавал старенький (очень) «ушатый Запор». Ко всему весьма не дорого.
В среде японо-китайских народностей корейцы славятся своей несказуемой предприимчивостью в торгашеском деле. Наши цыгане сгодились бы им разве что в ученики. Так вот мой продавец был кореец, да ещё с высшим образованием. И, надо отдать должное, в моторном отсеке сбываемого им авто слепило глаза от обилия хромированных деталей. Позже я узнал, что Киму всю эту красоту навели в гальванике за две сосновые доски-сороковки. Сам он работал технологом в столярном цеху.
О цене почти не торговались: вполне сносно. Да и машина «блестящая» везде настолько, что дальше некуда. и. Особенно выделялись колпаки: они были солнцеподобные. На сами колёса я уже и не взглянул. Документы смотреть посчитал неприличным. Оформлять покупку поехали в Елизово. Это почти в 40 километрах от нашего городка. ТУДА довёл машину Ким. Я был на седьмом небе: такая машина, так дешево и теперь – моя!
Действительно: Ким, как только пересчитал деньги, вручил мне ключи и техпаспорт. На права удалось сдать едва за неделю до покупки. Всё!!! Я хозяин дорог! Дефициты в городе, грибы, ягоды, отдых на природе… Да и вообще: проедусь по посёлку, сверкая никелем фар и хромовыми колпаками колёс с умопомрачительными бамперами… Ух!
«Вот, тепелиса «Сапорозець» самсем твой!» – Почти без акцента подвёл итоги кореец: по его лицу было видно, что он ДУШЕВНО РАД моей покупке. И мы поехали обратно. Машину вёл Я САМ! Благополучно миновали промежуточную деревню Николаевка. Дорога сама стелилась под колёса. На спидометре стрелка указывала на 80. Мне невольно подумалось: «Не рано ли мне с такой скоростью…» И машина, будто согласившись со мной, начала сбавлять скорость. Не прошло и четверти часа, как мы уже «мчались», едва достигая 20–30 км/час и спидометр стремился к нулю. Впрочем, как и вся наша поездка на перегоне Елизово-Приморский. Остановились. Сколько я не мучался, мотор не сделал НИ ЕДИНОГО оборота.
Ким сидел с выражением японского ниндзя во время медитации. Толкнув эксвладельца в бок, спросил, что с машиной? На что он невозмутимо ответил: «Сацем спрасиваец? Теперь это твая масина!» На толстенном лохматом верёвочном буксире, сверкая бамперами, мы триумфально доехали до нашего КП на Приморский. Здесь, как мне казалось, будет проще: половина проезжающих были если не друзья, то соседи по гаражу. Все, проезжая, неизменно поздравляли меня с покупкой, напрашиваясь на банкет с обмывкой. Но буксировать отнекивались.
