Именно это означало исключение из завещания. Для него это был личный императив — позаботиться об Элании и их малыше, убедиться, что у его ребенка будет крепкая, любящая семья, и это никак не связано с тем дерьмом, в котором он рос. Его отец своим примером показал, каким Бун быть не хочет…
— Мне нужно найти эту женщину.
Бун поднял голову.
— Что?
Элания потерлась лицом о его грудь, словно пыталась прогнать сон.
— Женщину, которая рассказала мне о смерти Изобель. Которая помогала хоронить ее. Она заслуживает знать, что убийца был найден, должна решить, захочет ли присутствовать при его казни.
— В этом есть логика, — сказал Бун. — У нас есть какие-нибудь зацепки?
— Дом. Дом, в который она отвезла меня. Мне нужно найти его, поможешь? Я хочу попытаться вспомнить, в какой части города он находится. Я проверяла ее страницу в «Фейсбук», но там не указан адрес. Настоящего имени тоже нет. Ни намека на ее реальную личность. Даже на аватаре близкий кадр ее лица, частичный.
— Она больше не выходила с тобой на связь? Ты говорила, что написала ей.
— Нет пока, но я не проверяла профиль Изобель с тех пор, как мы уехали в учебный центр. — Элания подперла рукой подбородок и посмотрела на него. — Я чувствую свою ответственность перед ней. Она была также убита горем. Очевидно, они были очень дружны.
— Мы найдем ее. — Пригладив ее волосы, он поцеловал Эланию в лоб. — И начнем поиски этого дома с приходом ночи. И продолжим искать, пока ты не получишь возможность снова поговорить с ней.
Когда Элания быстро заморгала, Буну хотелось стереть ее боль. Он бы сделал что угодно, чтобы облегчить ее скорбь, поэтому да, черт возьми, он найдет этот дом и эту женщину, даже если это будет последним, что он сделает на этой Земле.
— Спасибо, — прошептала она. — Ты всегда рядом, когда нужен, да?
— Стараюсь.
— Почему же твой отец не гордился таким сыном?
Бун пожал плечами.
— Другие стандарты. Прямо противоположные.
Повисла пауза. А потом она спросила: — Что такое?
— М-м?
Она провела пальцами по его бровям, разглаживая их.
— Ты хмуришься. О чем ты думаешь?
Наверное, не стоило рассказывать ей. Но по какой-то причине он не смог остановить себя… наверное, из-за разговора с Бутчем в допросной.
— Иногда я думаю, что отец мог убить мою мамэн.
Элания дернулась, ее цитриновые глаза широко распахнулись.
— Ты серьезно?
— Не переживай. — Он успокаивающе погладил ее по плечам. — Все нормально.
— Нет, не нормально. Что произошло?
— Я не знаю. Она не болела. Была достаточно молода. Не была беременна. Просто однажды вечером она не проснулась. — Бун покачал головой. Мы были также близки, как и с отцом, но даже незнакомец увидел бы, как она была несчастна.
— Она… совершила самоубийство?
— Самоубийство закрывает путь в Забвение. По крайней мере, так говорят… я знаю, она в это верила. Я как-то подслушал ее разговор с тетей, она говорила, что держится лишь потому, что после этих страданий ее ждет вечность покоя. Если, конечно, она не совершит ничего опрометчивого.
— Как она умерла?
— Я не знаю. Я спустился на Первую Трапезу, и отец сообщил мне о ее смерти. Так просто. Как информацию о погодных условиях. Мне никогда не рассказывали, как это произошло, я должен был поинтересоваться. Даже если бы я не получил ответа от него, я жалею, что даже не попробовал спросить.
— Твой отец горевал?
Бун покачал головой. А потом удивился тому, насколько сложно было ответить: — Мой отец имел любовный интерес на стороне.
— Он изменял ей?
— Думаю, там было нечто серьезнее, полноценные отношения.
— И он оставался с твоей мамэн, потому что для Глимеры не существует развода?
— Нет, думаю, дело в том, что это был мужчина. Он любил мужчину. Марквиста, которому завещал все имущество.
Элания медленно раскрыла рот от удивления.
— Твоя мамэн знала?
— Наверняка. Хотя аристократы всячески скрывают свои пороки, и подобные отношения не поощрялись… до сих пор не поощряются… так что переезд Марквиста не мог остаться незамеченным для нее. — Он пожал плечами. — К тому же, сомневаюсь, что это первая интрижка моего отца, может, это и стало причиной ее измены.
— Она изменила ему?
— Я не уверен в том, что он мой биологический отец. — Когда Элания снова удивленно округлила глаза, он горько рассмеялся. — Да, боюсь, аристократия красива только со стороны. Именно поэтому отец сразу же после смерти моей мамэн съехался с другой подобающей женщиной. Его вторая шеллан жила не лучше первой, но, по крайней мере, моя мачеха была готова к подобной ситуации.
— Бун… я представить не могла, что ты рос в таких условиях.
— Ничего страшного.
— Это не так. — Элания погладила центр его груди, там, где сердце. — Мои родители не были богаты, но их любовь служила фундаментом наших с Изобель жизней. Не могу представить, каково это — расти, не видя такого примера, модели, ориентира на будущее.
Сама мысль о подобных отношениях в любви, что связывали ее родителей, заставила Буна еще больше захотеть брака.
— Прости, — прошептала Элания. — Звучит ужасно, но… жаль, что…
