— В Кракове вспыхнула искорка, а полыхнуть может по всей Речи Посполитой. И в Варшаве тоже.
— По-моему, ты преувеличиваешь, — улыбнулся Алексей.
— Да? А что скажешь на это? — Фёдор достал из-под епанчи несколько сложенных бумажек и протянул приятелю.
— Кажется, эта такая же, какую Вигель нашёл в «Весолеке», — Алексей быстро взглянул на знакомый листок. — Где ты её взял?
— Их раскидали вчера вечером в казармах гренадерского полка. А вот такие нашли в конюшнях королевской гвардии. Слушай, что здесь написано. «Гвардия с народом! Король нас предал! Возродим вместе Речь Посполитую! Смерть проклятым москалям!»
— Та-ак, — протянул Алексей, — похоже, в Варшаве действительно зреет заговор.
— А вот ещё одна. Принёс знакомый католик-фузелёр из костёла. «Кто верует в Бога истинного — до зброи! Бодрствуйте, чада Латинской церкви! Скоро наступит час расплаты язычников!» Как тебе?
— Язычники, надо полагать, мы — христиане веры греческой?
— Правильно понимаешь.
— Звучит угрожающе.
— Вот, — Фёдор поднял указательный палец, — так же считает и наш полковник. И не только он. А главнокомандующий словно оглох и ослеп, делает вид, что в Варшаве ничего не происходит.
— Но что мы можем? — пожал плечами капрал. — Тут главный король Станислав. Восстали его подданные, он должен разобраться с ними.
— Станислав — слабак, — презрительно скривился Тушнев. — Да, он законный монарх, но процессом не управляет. Пока он надумает разбираться с восставшими подданными, они разберутся с нами. О том что происходит, нужно срочно уведомить государыню. И сделаешь это ты.
— Я? — удивился Алексей.
— Ты, — кивнул Фёдор. — Мне поручили найти надёжного человека, но невысокого звания, так чтобы его отсутствие здесь прошло незамеченным. Надёжнее тебя я никого не знаю. Поскачешь в столицу и передашь вот это послание.
С этими словами корнет извлёк плотный коричневый конверт, запечатанный сургучом.
— Кому? Императрице? Да меня даже к воротам дворца не пустят!
— Не пустят, верно. Послание отвезёшь тайному советнику государыни Александру Андреевичу.
— Самому Безбородко, что ли? — Алексей в изумлении уставился на друга. — Час от часу не легче. Какой-то жалкий капрал просится на приём к тайному советнику императрицы. Хорошо если просто взашей вытолкают, а не в тюрьму бросят.
— Не вытолкают и под замок не отправят. Вместо приветствия передашь вот этот перстень и скажешь, что у тебя послание от его хозяина. — Фёдор достал перстень с печаткой и передал другу.
— Чей это?
— Самого Безбородко. Видишь, его вензель на печатке. Перстень узнают и в канцелярии, и домашние слуги, препоны чинить тебе не посмеют и обязательно передадут перстень хозяину, а уж он-то точно вспомнит, кому его дарил. Больше тебе знать ничего не надо. Ни имён, ни званий.
— Ясно, — помрачнел Алексей, — чтобы не выдать кого ненароком под пыткой.
— Эк, брат, куда ты загнул! — рассмеялся Тушнев. — Никто пытать тебя не будет, чай в заговорах или других каких антигосударственных делах не участвуешь. Просто человек слаб, сболтнуть может лишнее во хмелю или проникшись к кому-то доверием. А информация, попавшая не в те руки, может стоить кому-то, радеющему о благе Отчизны, звания и положения.
— Хорошо, я всё понял. Когда отправляться в путь?
— Да в общем-то прямо сейчас.
Фёдор развернулся и направился в сторону конюшен.
— Сейчас? — Алексей шагал следом и растерянно глядел на друга.
— Дорога дальняя, а раздумывать некогда.
— Мне надо собраться, оставить распоряжения отделению…
— Твоим отделением займусь я. В казармы не заходи, всё что нужно — купишь в дороге. Вот проезжая грамота на твоё имя, а это, — корнет достал кошелёк, — на дорожные расходы. Тут достаточно.
— Но я не могу прямо сейчас!
— Почему?
— Кати будет ждать меня во время утренней Литургии. Я не могу уехать, не повидавшись с ней. Ты же знаешь, как я люблю её. Дай мне пару часов, вот-вот зазвонят колокола.
И точно, не успел Алексей сказать об этом, как послышался колокольный звон. Сначала от ближайшего костёла, потом ещё одного, из-за реки и от церкви на плацу. Варшава сзывала верующих на воскресные службы.
— Мне пора. Обещаю, как только переговорю с Кати — сразу в путь!
Алексей вывел лошадь и вскочил в седло.
— Хорошо, — улыбнулся Тушнев и похлопал лошадь по крупу. — Счастливой дороги тебе, Алёшка! Береги себя. И помни — послание только в руки самого Безбородко.
— А как передам, что мне делать?
— Сделаешь так, как он велит. Распорядится немедленно возвращаться — вернёшься, скажет ждать ответ — будешь ждать столько, сколько потребуется.
— Ладно, всё сделаю! — Алексей махнул рукой. — Не скучайте тут без меня! Я быстро!
Он пришпорил лошадь и поскакал в сторону Вислы. Тушнев смотрел вслед приятелю, пока тот не скрылся за ближайшим поворотом. «Увидимся ли ещё? — мелькнула тревожная мысль, и корнет нахмурился. — Что за ерунда? Просто надо поспать, — решил он и зевнул, — но сначала доложить, что гонец отправлен».