Чеслав смог навестить Кати только во вторник. Заскочил ненадолго, принёс еды ей и старухе — хозяйке дома. Глухонемая обрадовалась его приходу и вкусным гостинцам. Она выбиралась на Пасху в город и страшно удивилась произошедшим переменам. Хотя трупы и поубирали с улиц, но разбитые стёкла и вырванные с петель двери в разгромленных домах производили удручающее впечатление. Повсюду встречались вооружённые люди, её то и дело останавливали и сразу отпускали, убедившись в глухоте и немоте. Она решила больше в центр не выбираться, а заняться приведением в порядок огорода. Общаясь со старухой знаками, Чеслав понял, что та даже не догадывалась о запертой наверху гостье. Это его вполне устраивало. А Кати он так и не сказал, что хозяйка дома глухонемая. Незачем ей это было знать. За эти дни девушка осунулась и побледнела. По красным опухшим глазам видно было, что она много плакала. «Ничего, скоро свыкнется», — думал Чеслав, за приветливой улыбкой пряча горящую во взгляде страсть.
— Мне бы выйти наружу, хоть ненадолго, — попросила его Кати. — Хочется увидеть деревья, воздуха свежего вдохнуть.
— Нет! — отрезал Чеслав. — Это опасно. Кто-нибудь может увидеть.
— Неужели сразу догадается, что я русская? Разве издали это можно понять?
— Здесь на окраине все друг друга знают. Тебя заметят, станут расспрашивать хозяйку дома. А когда поймут, кто ты — убьют и тебя, и её за укрывание русской. А потом и ко мне доберутся. Тут многие знают, что я помогаю старухе. Будет столько смертей из-за того, что ты захотела деревья увидеть.
Чеслав говорил так убедительно, что Кати испугалась своих мыслей, а он продолжал:
— Придётся потерпеть, если хочешь жить. Я и так для тебя стараюсь. Комната тёплая, с окошком. Пусть с одним и под крышей, но так надёжней. Тебя точно никто не увидит. Воды я принёс, еды тоже достаточно. Чего тебе ещё нужно?
— Извини, Чеслав. Ничего, спасибо за всё, — проговорила пристыженная Кати. — Хотя, есть одна просьба. Принеси мне нож.
— Зачем это?
— Тут нет ни одного ножа, — развела руками девушка. — Две деревянные ложки, и всё. Даже мясо или хлеб отрезать нечем.
— Ах, вот зачем? Принесу, конечно, — улыбнулся корчмарь, зная, что не собирается удовлетворять её просьбу.
Наличие в этой комнате ножа совсем не входило в его планы. В этот раз Чеслав ушёл быстро. Зато в следующий раз он появился внезапно среди ночи с пятницы на субботу. Кати уже погасила свечу и легла в постель, но ещё не заснула. Глядя на едва заметный тёмный прямоугольник окна под крышей, она вспоминала свою жизнь и испугалась, заслышав скрип входной двери и тяжёлые мужские шаги на лестнице. Как ходит хозяйка дома, Кати уже знала. Та передвигалась мелкими шаркающими шажками, иногда чем-то гремела и за всё время ни разу не произнесла ни слова. Шаги Чеслава обычно были быстрыми и лёгкими. Лестница чуть поскрипывала, когда он поднимался и сбегал по ней. А сейчас медленно шагал кто-то тяжёлый, грузный. Когда в замке начал поворачиваться ключ, Кати, завернувшись в одеяло, вскочила с кровати и спряталась за ширмой. Дверь открылась, и в комнату вошёл Чеслав, держа корзину с едой и поставленным поверх неё глиняным подсвечником с горящей свечой.
— Это ты, — с облегчением выдохнула Кати, выходя из-за ширмы. — А я уж испугалась.
Корчмарь не ответил, молча запер дверь, поставил корзину на стол, подошёл к кровати и сел на неё. Он не спускал глаз с Кати, и на его лице не было ни тени улыбки.
— Что-то случилось? — с тревогой спросила девушка. Она подошла к Чеславу и встала напротив. — Ты так поздно сегодня. Я не ожидала…
— Случилось, — глухо проговорил корчмарь.
— Что? С кем?
— Со мной, — он усмехнулся и продолжил: — А виновата в этом ты.
— У тебя неприятности из-за меня? — Кати схватила Чеслава за руку. — Кто-то узнал, что ты меня укрываешь?
— Нет, не в этом дело.
Корчмарь поднялся и встал близко напротив Кати. Он смотрел на неё сверху вниз, не отрываясь, и ей вдруг стало страшно от его взгляда. Она хотела забрать руку и отойти, но Чеслав крепко держал её.
— Всё случилось давно, в тот день, когда я впервые увидел тебя возле «Весолека». Памятаешь? — Кати кивнула. — Твоя красота поразила меня в самое сердце, и с тех пор не было дня, чтобы я не прагнул тебя.
— Что ты говоришь? — с ужасом прошептала девушка, отступая на шаг.
— Каждую ночь я видел тебя во сне, думал о тебе днём и марил, марил одной тобой.
— Что ты говоришь? — повторила Кати. — Ты пьян?
— Пьян. Тобой.
Чеслав быстро наклонился и поцеловал её в шею. Кати дёрнулась, вырвала руку и бросилась к запертой двери. Толкнула её и в отчаянии забилась в угол.
— Теперь ты моя. Вся моя. Богиня из снов.
На лице Чеслава появилась усмешка, в которой Кати увидела свой приговор. Она закричала и повернулась к двери лицом. Придерживая одной рукой одеяло, второй забарабанила в дверь. Чеслав медленно подошёл и остановился за спиной:
— Кричи громче, — проговорил он, — никто не услышит. А мне твой крик до вподобы.