Тем временем новости приходили самые разнообразные. Подтвердились слухи о выходе из Варшавы части гарнизона. Кто-то уверял, что дойти к пруссакам в Лович удалось половине, кто-то говорил о трети солдат и офицеров. Под командование их взял генерал Ферзен, находившийся на границе с Пруссией. Имя генерала Игельстрома в войсках упоминали не иначе как с ругательствами. Он вроде бы сумел добраться через территории союзников с докладом к Екатерине. Та кричала на него, не скупясь в выражениях, а после разжаловала потерявшего бдительность военачальника. Но строго не наказала, потому что чувствовала и свою вину за гибель нескольких тысяч солдат. Ведь ей неоднократно доносили напрямую об угрозе, а она слишком доверилась отчётам Игельстрома и уверениям короля Станислава, что всё под контролем.
Подтвердились слухи, что в Варшаве больше тысячи русских захвачены в плен. Среди них находились офицеры, женщины и дети. Это вселяло надежду, что Кати жива, но томится в неволе. А относительно друзей была полная неясность. Хотя нет, не полная. Страшно поразило Алексея и всех его новых сослуживцев известие о полном уничтожении третьего гренадерского Киевского батальона во время церковной службы. Громов поверить не мог, что больше никогда не увидит крепышей братьев Авиновых. Вот только так и можно было их убить — безоружных, пришедших в смирении в храм Божий. В сердце Алексея горела жажда мести. К Варшаве рвались все его помыслы, и бездеятельное стояние вдоль границ выводило из себя. С этой стороны пока всё этим и ограничивалось — Екатерина с приближёнными советниками ещё не определилась, как наказать вероломство поляков. В бой просился полководец генерал-аншеф Александр Суворов, утомившийся стоять без дела в Очакове. Но сохранялась угроза развязывания боевых действий с Турцией, поэтому Екатерина опасалась ослаблять южный участок империи. После недолгих раздумий она поручила навести порядок в Польше фельдмаршалу Румянцеву. Но тот уклонился от этой миссии, сославшись на состояние здоровья, и сам предложил отправить на подавление мятежа Суворова. Одно только имя храброго полководца должно было привести в ужас поляков. Они хорошо помнили его стремительные перемещения по Речи Посполитой во времена Барской конфедерации. Будучи тогда бригадиром, Суворов проводил блестящие сражения и громил конфедератов в течение четырёх лет. Этого полководца в Польше реально боялись, поэтому Екатерина вынуждена была согласиться, но велела Суворову сперва помочь разоружить польские части в Брацлавской и Изяславской губерниях. В начале мая полководец вместе с несколькими полками выдвинулся из Очакова. А тем временем русские войска, находившиеся на западе Польши, пришли в себя от первого шока и начали действовать совместно с «проснувшимися» союзниками.
В конце мая недалеко от Радома, расположенного между Краковом и Варшавой, отряд генерала Денисова пошёл в наступление на отряд Костюшко, заманил его на позиции пруссаков и нанёс поражение. Сам мятежный генералиссимус вынужден был отступить к Варшаве. Это событие хоть и не было переломным, но стало весьма воодушевляющим после ряда поражений. Следом за этим в начале июня недалеко от своих границ австрийцы взяли город Хелм. А вскоре и Краков сдался подошедшим к нему соединённым войскам генерала Ферзена и прусского короля Фридриха Вильгельма II. Тот самый Краков, где впервые был провозглашён Акт восстания. Это событие сильно ударило по моральному духу мятежников. Узнав об этом, Костюшко заочно объявил смертный приговор коменданту Кракова, заклеймив его предателем. Но события уже разворачивались не в пользу восставших. Передав контроль над Краковом австрийцам, войска генерала Ферзена и прусского короля поспешили к Варшаве и попытались в конце июля взять её штурмом.
Алексей ликовал, узнав об этом, и мечтал, что в ближайшие дни Варшава падёт, а русские пленники обретут долгожданную свободу. Но первая попытка штурма не увенчалась успехом. Город был хорошо укреплён, опоясывающий его Люблинский вал поляки усилили крепостями с орудиями и вели с них по штурмующим прицельный огонь. Тогда Варшаву решено было взять измором, и началась осада.
Пока русские и прусские войска стояли под Варшавой, активизировались боевые действия в Литве. К Вильне подошёл номинальный командующий разбросанной русской группировкой князь Репнин и приказал готовиться к штурму города. Застоявшиеся в бездействии войска с воодушевлением приняли эту новость. Был среди них и тот самый капитан артиллерии Сергей Тучков, сумевший вывести из Вильно часть гарнизона. Алексей слыхал, что поляки испытывали особую ненависть к бравому капитану и даже назначили немалую сумму за его голову. Но тот только посмеивался и рвался в бой, чтобы освободить город, где полегли его боевые товарищи. Штурм и осада Вильно растянулись на двенадцать дней, после чего поляки оставили его.