Он вышел из комнаты, запер дверь и, весело напевая, сбежал по лестнице. Прохладный ночной воздух немного остудил довольного, разгорячённого Чеслава. Он вдохнул полной грудью, с улыбкой посмотрел на тающие в небе звёзды и пошагал домой. Отойдя несколько десятков метров, Чеслав сунул руку в карман и достал цепочку, сорванную с шеи Кати, когда та была без сознания. В рассеивающемся мраке блеснул православный серебряный крест, Чеслав нахмурился и швырнул его подальше в сторону. «Так-то лучше», — подумал корчмарь, потом спохватился, что серебряную безделушку можно было продать, но в темноте лезть в разросшийся ивняк не хотелось. И поторапливаться нужно было домой, чтобы поспать хоть пару часов. Мать чинить расспросов не станет, но недовольство покажет, если он станет зевать весь день. Чеслав махнул рукой и поспешил в сторону Королевского тракта.
Лишь только рассвело, в одном из дворов на окраине Варшавы из покосившегося сарая выбрался грязный мужчина неопределённого возраста в старом изношенном кожухе. Зевая и потягиваясь, он медленно побрёл в сторону центра столицы, где, как он слыхал, набирали людей в войска. Говорили, что всех одевают и обувают, кормят, дают оружие и даже кое-какие деньги платят. Чем так по свету маяться, выпрашивая то копеечку, то одежонку поношенную, лучше уж в войско пристроиться и быть сытым и одетым. А помирать — так всем рано или поздно придётся. Размышляя таким образом, мужчина шёл, пока не устал и не надумал передохнуть, а заодно перекусить. В котомке у него был припрятан ломоть хлеба и куриное яйцо, он сошёл с дороги, через заросли ивняка выбрался на поросший жёсткой осокой пятачок и уселся на землю. Земля тут была холодная и влажная, мужчина огляделся в поисках какого-нибудь пня или кочки, как вдруг заметил зацепившуюся за стебель цепочку. Он потянул за неё и вытащил из травы нательный крестик из тёмного серебра. Недолго думая, мужчина сунул его в котомку и воровато огляделся — не заметил ли кто. Вокруг было пустынно, лишь одинокий дом виднелся в стороне. Весьма довольный находкой, мужчина решил, что остановится на отдых в другом месте и пошагал дальше.
Разгорячённый боем, не сдерживая рвущуюся вперёд Звёздочку, Алексей догонял двух убегающих поляков. Взмах саблей — и один из них рухнул плашмя с рассечённой спиной, второй обернулся с искажённым криком лицом, выставил штык и упал как подкошенный. Из разрубленной шеи захлестала кровь.
— Это вам за друзей в Варшаве! — воскликнул Громов, жалея, что эти двое уже не услышат его.
Он остановил лошадь и вытер грязный пот с лица. Вдалеке между деревьями мелькали удаляющиеся спины неприятеля, но разделаться с оставшимися немногочисленными беглецами предстояло казачьим отрядам. «Недорубленный лес снова вырастет». Так сказал генерал-аншеф Суворов, и Алексей был абсолютно согласен с великим полководцем. Под его командованием выиграно очередное сражение. Корпус польского генерала Сераковского практически полностью уничтожен.
Лес в начале сентября был прекрасен — сквозь густую зелёную листву, тронутую золотом, лоскутами пробивалось ярко-синее небо с пятнами белых облаков. Но Алексей не замечал красоты, не слышал птичьего пения и шуршания под копытами Звёздочки первых опавших листьев. Все месяцы, прошедшие со дня его поспешного отъезда из Санкт-Петербурга, он не мог думать ни о чём другом кроме как о судьбе Кати и о событиях в Варшаве.
Тогда, в апреле, стремительно сорвавшись из столицы, Алексей поскакал в сторону Польши. Но уже в пути его настигли вести о том, что восстание расползлось по всему королевству, включая Литву. Ехать, по факту, было некуда, да и вдоль границы путешествовать оказалось небезопасно. Взбунтовались польские отряды, принятые на службу в российские войска на территориях, присоединённых после раздела Польши. Они приветствовали восстание и создали серьёзную угрозу на западных границах Российской империи. Екатерина II требовала срочно разоружить бунтовщиков, но русская армия, не ожидавшая такого размаха мятежа, пребывала в те дни в растерянности. Тем временем Костюшко объявил всеобщую мобилизацию и собрал войско в семьдесят тысяч человек. Пользуясь раздробленностью русских отрядов и отсутствием слаженного командования ими, он наносил существенный урон, раз за разом заставляя отступать и оставлять позиции. Воодушевлённые поляки ликовали и прославляли своего генералиссимуса. Несмотря на недостаток вооружения, действовали они решительно и смело.
Алексей быстро сообразил, что к Варшаве ему в одиночку не добраться. Опасаясь попасть в засаду бунтовщиков и бесславно погибнуть, он вынужден был примкнуть к отрядам под командованием генерала Богдана Кнорринга, стоявших на позициях неподалёку от захваченного Вильно и прикрывавших границы недавно приобретённых территорий. Заехав по дороге в Крустпилс, капрал снова вернул свою Звёздочку и больше не расставался с этой лошадью, напоминавшей ему о днях службы в Варшавском гарнизоне.