Он опустил руки на колени. Ритуальное действо закончилось, силы устремились в его члены; его единственным желанием было прийти в сознание.
Но Надия не расположена была давать ему отдых. Она полила кровью Христовой его раны, налила кровь ему в рот. Его тело охватил огонь, и сейчас он сжег его полностью. Рун знал, куда это может занести его, и грозящая перспектива его пугала.
– Нет… – взмолился он. – Но его мольба осталась без ответа.
– Отвернитесь, – злобно приказала Надия людям, глядящим в полной растерянности, как его грехи утаскивали его от действительности в то, за что на него была наложена епитимия.
Бернард, еще раньше почувствовав камень на сердце Руна, послал его в замок Кашисе для того, чтобы порвать все отношения с Элисабетой. Рун заверял самого себя, что сможет сделать это, что к ней его влечет лишь чувство долга пастора.
И все-таки весь долгий путь по зимней дороге до самого ее порога он молился. Снег покрывал поля и сады, где им доводилось прежде гулять вдвоем. Среди высоких высохших стеблей лаванды ворон доклевывал серую полевую мышку; маленькое розовое пятнышко ее прежде живой крови виднелось на снегу даже на таком большом расстоянии. Рун дождался, когда ворон, закончив трапезу, улетел прочь.
Когда он дошел до замка – на час позже, чем рассчитывал, – уже начало смеркаться. И все-таки он еще долго стоял перед дверью, прежде чем решился постучать. На плечах его сутаны выросли небольшие снежные сугробы. Холода он тем не менее не чувствовал, однако как настоящий мужчина должен был перед входом в дом стряхнуть с себя снег, хотя бы для того, чтобы не показывать каких-либо различий между собой и обитателями этого дома.
Служанка Анна открыла ему дверь; ее руки были красными от холода.
– Добрый вечер, падре Корца.
– Приветствую тебя, дитя мое, – ответил он. – А вдова Надаши дома?
Рун молил Господа, чтобы ее не оказалось дома. Возможно, ему нужно было назначить встречу с ней в деревенской церкви. Там его решимость была бы сильнее. Да, лучше было бы встретиться в церкви.
Анна, присев перед ним, ответила:
– После смерти доброго графа Надаши она гуляет допоздна по вечерам, но возвращается до наступления темноты. Вы можете подождать?
Рун последовал за этой хрупкой девушкой в большую комнату, которую потрескивающий камин наполнял уютным теплом. Настой ромашки, которым был обрызган пол, создавал в комнате знакомый запах лета. Он вспомнил, как они вместе собирали листья и цветы в тот солнечный день незадолго до гибели Ференца.
