– В такой же степени, в какой ты гарантируешь мою. – Порыв ветра бросил на белое лицо Григория черную прядь его волос. – Ты должен понимать, что сейчас время вашей смерти назначаю я.
Джордан обхватил рукой плечи Эрин. Она не склонилась к его плечу, но и не отодвинулась от него. Глядя на Руна и Распутина, Стоун чувствовал возникшую между ними напряженность, причиной которой могла быть старая вражда, к которой примешивалось уважение, испытываемое ими по отношению друг к другу, а может быть, даже и дружба, возникшая благодаря участию в каких-то неблаговидных делах. Однако свой вопрос он сумел задать игривым тоном:
– Как насчет того, если мы поговорим о нашей неминуемой смерти в каком-либо другом месте, где хотя бы
При этих словах брови Распутина взметнулись вверх, откинув голову назад, он рассмеялся. Его грудной смех был поистине веселым, но на этом заснеженном кладбище он был явно не к месту, особенно после его угрозы убить их. Джордан начал понимать, почему его называли
– А он мне нравится. – Своей широкой ладонью Распутин шлепнул Джордана по спине, чуть не сбив его с ног. Посмотрев с улыбкой на Эрин, он добавил: – Но не так сильно, как эта красавица.
Последняя фраза Джордану не понравилась.
Рун, встав между ними, сказал:
– Я думаю, мой спутник прав. Мы можем подыскать более подходящее место для беседы.
Распутин пожал широкими плечами и повел их назад по дорожке к стоявшей у входа машине. По пути он решил, что Джордан и Эрин сядут впереди, а он с Руном – сзади.
Джордан распахнул дверь автомобиля, откуда сразу повеяло теплом. Запахло водкой и табачным дымом. Он первым сел в машину, для того чтобы занять место между Эрин и шофером Распутина.
Шофер протянул руку. По виду ему было не больше четырнадцати лет, его белоснежные руки выглядели более замерзшими, чем руки Джордана.
– Меня зовут Сергей.
– А вы достаточно взрослый для того, чтобы вести машину?
Вопрос сорвался с языка Джордана прежде, чем он успел прикусить язык.
– Я старше вас. – Этот мальчик говорил с легким русским акцентом. – Возможно, даже старше вашей матери.
Джордан внезапно с тоской вспомнил свой пистолет-пулемет, свой нож и те дни, когда его врагами были люди.
Как только большой седан развернулся и отъехал от кладбища, Эрин протянула свои растопыренные пальцы к тепловому вентилятору. Джордан положил руку на спинку ее сиденья. Он был единственным из всех сидящих в этой машине, кому она доверяла – хотя, говоря по правде, она его почти не знала. Но он, по крайней мере, был
Рун и Распутин, сидевшие позади, разговаривали негромко и неторопливо. Слушая их своим человеческим ухом, хотя и не понимая ни слова по-русски, Эрин могла заключить, что они спорили.
Машина, скрипя шинами на поворотах, ехала по улицам города, на который опускались сумерки. Яркие фасады делали местные здания похожими на какие-то сказочные дома, вокруг которых кружатся снежинки, легкие как пух. Они в лучшем случае захватят еще один час светового дня. Если велиалы следуют за ними по России, то нападут ли на них снова после наступления ночи? Находится ли Распутин в состоянии войны с ними, так же как и с сангвинистами?
С ответами на эти вопросы придется подождать хотя бы до той минуты, когда она сможет поговорить с Руном, так чтобы их не слышал Распутин.
Минут через десять автомобиль, сначала притормозив, остановился напротив великолепной церкви, построенной в русском стиле. Эрин почти прижалась лицом к стеклу, чтобы получше рассмотреть ее.
Купола в форме луковиц увенчивались устремленными в небо золотыми крестами; каждый купол выглядел еще более фантастически, чем соседний: два из них были позолоченными, следующий был словно обвит яркими разноцветными лентами; остальные купола были голубыми, инкрустированными белыми, зелеными и золотыми узорами. Фасады, украшенные колоннами, на квадратных основаниях, арки и огромное мозаичное изображение Иисуса, залитое солнечным светом. От такого фантастического и изобильного великолепия у Эрин буквально захватило дыхание.
– Чудесно, вы согласны? – спросил водитель, почтительно склонив голову.
– Просто нет слов, – призналась она.
– Сейчас вы видите перед собой церковь, которая называется храм Спаса на Крови, – пояснил Распутин, склоняясь к Эрин с заднего дивана. – Он был воздвигнут на месте убийства царя Александра Второго в 1881 году. Но этому царю не суждено было стать
