Иногда запретные персоны намеренно вводятся в игру не в то время и не в том месте, чтобы закрыть с их помощью дыры в человеческих взаимосвязях там, где игра уклонилась от первоначального шаблона и необходимы добавочные игроки. Дабы не изобретать такие персоны на пустом месте, ex nihilo, демоны просто копируют готовые персоны из другой эпохи, меняя их статус, некоторые свойства, но оставляя общий характер.
Посему, если внимательно изучить нашу историю, мы встретим в ней одних и тех же людей, действующих в разных столетиях, – одни и те же лица, иногда под разными именами, иногда под теми же самыми. Такие персоны, в силу своего особого положения, имеют и особые способности, как, например, моя способность видеть ночные демонические операции надо мной самим. Особые способности чреваты познанием истины, а познания, как говорил мудрый Соломон, умножают скорбь.
И чашу скорби выпивший до дна на дне находит…
[здесь рукопись оборвалась]
* * *Прочитав этот еретический опус, его преосвященство Ханс Урс фон Бальтазар, Великий инквизитор, принялся писать ответ в Хертогенбос, почтенному инквизитору Желле Бинхауверу:
«Вы спрашивали меня о том, какой еретической секте принадлежит доктрина, изложенная этим самозванцем, что пытался похитить мое имя. Но я, к сожалению, не знаю такой секты, и это меня тревожит, ведь если секта сумела утаиться под покровом безвестности, то бороться с ней весьма затруднительно. Однако, имея некоторые знания различных еретических течений, могу сказать вам вот что. По своему характеру эта доктрина явно славянского происхождения, как и пресловутая ересь тарасиан. Думаю, не ошибусь, если предположу, что эту гнусную, богохульную и поистине чудовищную доктрину изобрели русские еретики».
<p>В бронзе. Интерлюдия</p>– «…изобрели русские еретики». – Священник закрыл книгу, встал и ушел к гавани. Слава подумал, что вовсе не шевелился несколько часов и не кланялся туристам, бросающим монетки. Шея затекла. Под впечатлением от услышанного – что это было? повесть?.. – Слава посмотрел на озаренную вечерним солнцем церковь с ее лепниной.
Море волнуется раз…
Мысленно пребывая в мире инквизиторов и демонов, он позабавил кого-то поклоном. Показал язык веснушчатому мальчишке. Солнце скатилось за судоверфь. Поток туристов поредел. Воспользовавшись моментом, Слава спрыгнул на тротуар. Едва не размазал по вспотевшему лбу бронзовый тоник. В полом постаменте хранились бутерброды, вода, недельный проездной билет и лицензия уличного артиста. Он распихал по карманам деньги. Шестьдесят евро – весьма прилично.
Слава нырнул в полумрак за сувенирной лавкой. Прислонился к чугунной решетке. Порой он забывал моргать. Любого легко побеждал в гляделки. Представлял себя огородным пугалом, размышляя, каково это – быть распятым на жерди, словно святой, проповедовавший по еретической книге «Советы огородникам». В дождь, в жару.
