Можно только гадать, каким оно было при жизни «водолаза», до того, как с ним что-то произошло. Не знаю что, но, кажется, подумал тогда о «подводном взрыве». Взрывная волна проникает сквозь костюм в тело ныряльщика, распространяется в тканях с той же скоростью, что и в воде, и поднимается к голове, наиболее уязвимой в шлеме. Внутри шлема взрывная волна не встречает сопротивления, здесь нет контрдавления. Поверьте, я видел подобное во время работы на минном тральщике.
Серебристые осколки вокруг огромной головы с волокнистым, будто раздавленным серым лицом могли быть осколками шлема.
Сколько времени пролежал мертвый «водолаз» в этой изолированной камере? Если долго, очень долго, то почему не разложился, не превратился в скелет?
Я снова зашел мертвецу за спину. Отчасти – чтобы не видеть месива его лица. Но не только: я хотел рассмотреть «баллоны».
Верхний шар перечеркивала трещина. Ее углубленные извивы выглядели неприятно, как и любой дефект на аппарате, от которого зависит жизнь. Пускай даже жизнь пришельца.
Пришелец из другого времени или измерения.
Чем дольше я думал об этом впоследствии, тем чаще разыгравшееся воображение рисовало следующую картину. Огромный «водолаз» погружается сквозь бесчисленные слои параллельных миров, все глубже и глубже, и вдруг – несчастный случай: неисправность оборудования, ошибка самого ныряльщика, «мина»… Или он спешно всплывал, нарушив правила ступенчатой декомпрессии, и его убила «кессонка»?
При виде трещины меня кольнула мысль: «Чем объяснить наше с Саваром помутнение? Только ли глубинным опьянением?»
Мне захотелось убраться отсюда, и как можно быстрее. Я надеялся, что смогу «докричаться» через сигнальный конец до Руже. А если не получится – попробую справиться с течением в сифоне своими силами, перехватывая канат руками.
Постоянно оглядываясь на мертвого «водолаза», я вернулся к месту, где оставил Савара.
И не нашел его на берегу.
Первая мысль: Савар сполз в отверстие. Я зашел в воду по колено, но тут услышал за спиной шорох. Повернулся, ведя фонарем, и увидел Савара.
Кажется, я заскулил.
Он сидел на корточках под сводчатой стеной и смотрел на меня со сверхъестественным светом в глазах. Так блестит вода на большой глубине у самого дна, если до него добираются солнечные лучи. Широко раскрытые глаза Савара горели отраженным от смерти страшным светом.
Он не моргал.
Я не сомневался, что передо мной утопленник. Я не мог ошибиться, когда больше часа пытался запустить сердце захлебнувшегося друга.
