Там, в вышине, сквозь прорехи рваного неба виднелся… сумрачный деревянный чулан с паутиной на дощатых стенах; в ее зарослях сидели пауки размером, наверное, с целые астрономические созвездия. Структура мироздания, приоткрывшаяся сквозь небесные дыры, подавляла разум своей дикостью, ввергала в беспросветную тоску экзистенциального отчаяния.
Где-то там, в сверхнебесном чуланном полумраке кружил ультразвуковым призраком рассыпчатый детский смех.
Ужас, будто раковая опухоль, расползался от Москвы по России, от России – по миру, заражая земли, воды и небесные просторы над ними. Он охватывал планету и окутывал ее сферическим нимбом страшной, тотальной и детской – а значит, беспощадной – сказки, в которой возможно все, в которой один кошмар будет сменяться другим, и правила будут тасоваться, будто игральные карты, трястись и рушиться, словно игральные кости, меняться бесконечными узорами калейдоскопа, чтоб уже никому никогда не стало скучно – отныне и вовеки.
Не Добро и Зло встали теперь во главах мировых углов, не Свет и Тьма, не Плюс и Минус – а Веселье и Скука, и нерв бытия превратился в безумие вольтовой дуги меж электродов Скуки и Веселья.
«Вставайте!» – кричала из сверхкосмического чулана маленькая девочка звонким голоском, серебристым, как колокольчик, острым, как бритва.
И мертвые боги вставали. Сначала на четвереньки, потом на ноги. Гниющие, траченные, изъеденные адскими червями, они преображались, плоть восстанавливалась, гниение бежало прочь, вспять обращались процессы распада, тела поднимались целыми, здоровыми, полными жизни, красоты и соблазна.
Из тлена восставшие боги, повинуясь приказу свыше, разделялись на пары и плясали танцы, топча стопами города и села, расплющивая людей вдрызг и вбрызг.
Богиня Вдохновенье танцевала в паре с богом Смрадом, и зловонно-удушливый шлейф смерчем закручивался над ними. Богиня Актуализация плясала вокруг бесполого божества Забвения:
Богиня Шизофрения танцевала с богом Делирием, богиня Обсессия – с богом Раптусом, бог Онейроид кружил в танце богиню Галлюцинацию, трехголовый бог Маниакально-Депрессивный Психоз околдовывал двухголовую богиню Биполярное Расстройство, богиня Паническая Атака томно липла к богу Синдром Кандинского, мальчонка-божок Дезинтегративный Психоз нагло лапал застенчивую девчонку-богиню Аналитическую Депрессию.
Огромный безобразный бог Абсурд завалил в какое-то озеро прекрасную, вечно юную богиню Фантазию, просунул свою длинную многосуставчатую руку куда не надо – и хорошо, что под озерной водой никто не видел, что делает мерзкая рука, лишь на лице Фантазии манипуляции руки отражались судорогами ужаса и судорогами восторга, и челюсти ее непроизвольно то разверзались, то схлопывались, откусывая раз за разом ее змеиный язык, что тянулся к небу из глотки подобно вьюнку.
Бог Вектор разложил себя на три свои ортогональные составляющие, проекции на оси координат, и превратился в трех плоских, перпендикулярных друг другу богов, которые кружили в танце богиню Корпускулярно-Волновую Двоедушницу, чей облик раздваивался, как и положено всем двоедушным существам, не тождественным самим себе.
Богиня Юстиция плясала беременной, тряся животом, лихо крутилась вокруг бога Гуманизма, тот весело хлопал ее – по ягодицам, по животу, иногда делал резкие выпады и целовал богиню в губы, в щеки, в шею, в трясущиеся груди. Богиня смеялась, запрокидывала личико, изящно изгибая шейку, кокетливо отталкивала бога-кавалера. От плясок и трясок у нее начались схватки, богиня рожала, не прекращая плясать, старалась пошире раскидывать ноги и раскорячиваться, чтобы младенцу было сподручней вывалиться наружу. И вот уже показалась меж ног головка с оскаленной пастью, а вскоре выползло и все дитя целиком – чудовищный бог-младенец Геноцид.
Он лез из матери и лез, длинное шипастое тело его тянулось, вытягивая вместе с собой материнские потроха: обрывки матки, кишечник, желудок, печень, селезенку, легкие и сердце, наконец. Богиня Юстиция в материнском восторге продолжала плясать, радостно плюясь кровью в лицо богу Гуманизму. Тот гибким языком слизывал алые брызги со своего лица. Похожий на рептилию плод их любви, богомладенец Геноцид ползал у них в ногах, успевая давить лапами и пастью ловить жалких людишек.
А те тараканьими россыпями бежали прочь из-под божественных ног и от божественных челюстей, метались, прятались, погибали, сходили с ума.
