Они отъехали на несколько лье, остановились на ночлег на постоялом дворе, а в полдень следующего дня поравнялись с повозкой, которая следовала в том же направлении, что и друзья. Управлял лошадью седой, будто выцветший, человек в войлочной шляпе, заводной мерин был привязан к задней раме, а рядом с понурым возчиком сидела красивая молодая женщина с маленькой спящей девочкой на руках. Вид прелестного лица заставил Габри придержать Крыма. Феликс удивленно смотрел на друга, рассыпавшегося в сложных приветствиях, чтобы незнакомцы сразу оценили просвещенность юноши, не приняли его по ошибке за проходимца или злодея.
— Судя по вашей речи, вы из Нижних Земель, молодые люди, — поднял морщинистое лицо возчик. — Меня зовут Арнхольд, а это моя дочь Гретель и внучка Паулина. Мы также родом из ваших мест, из Гронингена, если быть точнее.
— Давно оттуда? — вставил, наконец, Феликс. — Как поживает его светлость, статхаудер Жиль де Берлемон?
— Семь лет прошло с тех пор, как мы покинули Гронинген, — сказала женщина, глядя на смуглолицего всадника в берете с фазаньим пером.
— Если вы из Зеландии, то уместно ли предположить, что молодые господа принадлежат к реформатам? — спросил Арнхольд.
— Молодые господа принадлежат к христианам, которые весьма вольно относятся к вероисповеданиям других людей, — сказал Габри. — Нам едино, католики вы, лютеране, евангелисты, анабаптисты или московские схизматики. Среди всех этих направлений попадаются достойные люди.
— Такая терпимость делает честь молодым людям, — сказал Арнхольд с облегчением в голосе. — Я только хотел бы напомнить, что в землях баварского герцога становится весьма опасно быть кем-либо иным, кроме как верным папистом.
— Это обидное слово, — заметил Феликс. — Говорите лучше «верным католиком».
— Да, господин, — Арнхольд потупился, ссутулив плечи, а Габри метнул на Феликса гневный взгляд.
— Простите моего друга, — сказал Габри, глядя на Гретель. — Он не вполне отдает отчет в различиях между сорвавшимся изо рта словом и преследованиями тех, кто желает напрямую молиться Христу, минуя Деву Марию и святых.
— Ваш друг прав, — сказала Гретель, недовольно взглянув на Габри. — Нельзя никого ненавидеть и обижать.
— Благодарю вас, госпожа, за заступничество, — поклонился Феликс в седле. — Сей юноша едет в университет, где, возможно, его скверные манеры когда-нибудь исправят.
Гретель рассмеялась, обнаружив чудесные ямочки на щеках и жемчужные зубки.
— Поскольку знаменитый университет Гейдельберга остался на юге, я не ошибусь, если предположу, что вы направляетесь в Лейден? — уточнила она. — В новый реформатский университет?
— Расскажите нам о Лейденском университете, — попросил удивленный Габри, впервые услышавший об этом учебном заведении.
— Что мы, бедные изгнанники, можем знать об этом? — удивился возчик. — До нас дошел слух, что принц Оранский подарил Лейдену университет в память о стойкости, проявленной его жителями в испанской осаде. Это первый университет в Голландии, если я не ошибаюсь.
— Вы также направляетесь в Нижние Земли? — спросил Феликс, пока Габри замолчал, усваивая важную новость.
— Рассчитываем до зимы прибыть в провинции, присягнувшие на верность принцу, — кивнул Арнхольд после недолгого раздумья.
— Следуете догматам Кальвина? — поинтересовался Феликс мягким голосом — уж больно часто в то время с подобных вопросов начиналась неприязнь и ненависть.
— Нет, — решительно ответила Гретель, — не его. Мы меннониты, веруем в учение Менно Симонса.
В голосе женщины слышались напряжение и даже страх. Феликс постарался развеселить ее:
— Ну, а перед вами Габриэль Симонс собственной персоной, — сделал жест рукой в сторону друга. — Меня же зовут Феликс ван Бролин, к вашим услугам, сударыня.
— Феликс католическое имя, — заметил Арнхольд с тревогой в голосе.
— Пусть вас это не смущает, — снова поклонился Феликс. — Если угодно, мы тут же опередим вас, и через минуту скроемся в роще, которую я вижу впереди. А если хотите, поедем рядом, чтобы вы с девочками не оказались без охраны перед лицом тех, кто, возможно, засел у тропы с целью собрать дань с беззащитных путников.
— Вы знаете что-то, чего не знаем мы? — еще больше встревожился Арнхольд.
— Откуда, почтенный? — пожал плечами Феликс, чьи уши, кажется, различали крики и звон стали на грани слышимости. — Мы едем с востока, от самой Вены. Так что же, скачем вперед, или остаемся рядом?
— Останьтесь, прошу вас, — вымученная улыбка Гретель была красноречивей слов.
— Если у вас есть под рукой оружие, — сказал Феликс вознице, — а оно наверняка есть в соломе, где вы шарили рукой при нашем приближении, будет лучше, если вы кинете его мне при первых признаках опасности.