— Стрельбу? — Клод с недоумением воззрился на ван Бролина.
— Ты глухой? — тут, как бы в подтверждение слов Феликса, откуда-то из-за его спины прозвучал далекий выстрел.
— Это что ль? — пастух наморщил прыщавый лоб.
— Быстрее погнали стадо! — рявкнул Феликс. — Хочешь, чтобы нас подстрелили?
— А куда, если там войско? — пастух, похоже, был готов признать командование мальчишки, который был лет на шесть моложе его.
— Туда! — Феликс махнул рукой в направлении Льежа, через который он осенью проходил, и дорогу примерно помнил. — Доставим стадо самому князю-епископу.
Чем больше удалялись монах и послушник, погоняя медленное стадо, тем более нравилась Феликсу собственная импровизация. В конце концов, он уже давно планировал прощание с ольнским аббатством, и неведомые ландскнехты явились лишь поводом, удачно послужившим замыслу молодого ван Бролина. Теперь его исчезновение в суматохе останется незамеченным, спишется на озверевших наемников, а, если монастырь будет взят реформатами, о Феликсе вообще никто не вспомнит.
До наступления ночи пройти удалось меньше, чем Феликс рассчитывал. К тому же постоянное нытье и жалобы Клода сильно раздражали молодого ван Бролина. Монах держался насуплено, волновался за то, что ночью овцы, привычные держаться в загоне или хлеву, разбредутся и пропадут. Феликс и сам понимал такую возможность, и они договорились дежурить по очереди. Когда Клод, наконец, заснул, свернувшись у костра, Феликс, немного отойдя от стада,
Звериная шерсть встала дыбом, хвост бил по пятнистым бокам — Феликс подкрадывался к источнику запаха. Обостренным чутьем он слышал, как в стороне костра жалобно блеют овцы, как мечется проснувшийся Клод, не находя его и не зная, что предпринять до наступления утра.
Трое волков терзали мертвую овцу, оттащив ее туазов на пятьдесят-семьдесят в глубину леса. Если бы волк был один, Феликс, не колеблясь, напал бы на него, но против троих соперников молодой и неопытный леопард выступить боялся. Наконец, он вернулся к тому месту, где оставил одежду,
— Где ты был? — набросился на него монах.
— Выслеживал волков, — сказал Феликс. — Хочешь, отведу тебя к ним?
— Я так и знал! — Клод закрыл голову руками, всхлипнув как маленький. — Что мы теперь скажем отцу приору, или самому аббату?
— Скажем, что спасли монастырское стадо, уведя его от еретиков. Звери лесные всяко лучше, чем озверевшие люди. К тому же, раз Господу было угодно населить здешние леса хищниками, то он позаботился и об их пропитании, — сказал Феликс, отхлебывая из бурдюка. — Мы послужили целям Всевышнего, Клод, не грусти из-за этого.
— Ты не знаешь волков, — сказал монах, немного придя в себя после феликсовых утешений. — Теперь они не отстанут.
Но Феликс, изрядно уставший после ночных похождений, попросил пастуха подбросить хворосту в огонь, и, не думая более о волках, уснул до утра. Наутро же оба молодых человека продолжили свой путь в сторону Льежа. По мере приближения к столице епархии, полей и лугов становилось все больше, и пару раз у них произошли даже стычки с другими пастухами, которые грозили и поносили пришельцев, посягнувших на первую сочную травку, выбивавшуюся из-под земли. Феликс подкрепился во время ночной охоты, а Клод не ел со вчерашнего дня, поэтому жаловаться на голод он начал первым. Феликс тоже с удовольствием бы перекусил. Он рассчитывал достичь города до наступления темноты, но ошибся, не приняв во внимание медлительность стада.
Под вечер впереди на дороге возникли клубы пыли, и вскоре из нее проступили всадники, едущие впереди, а над пылью поднимались навершия пик и протазанов. Будь Феликс один, он метнулся бы в кусты — благо, лес подступал здесь к самой обочине. Но перед ними с блеяньем передвигалось целое стадо, и бросать его на солдатский произвол было бы как-то неправильно. Вскоре Феликс разглядел пылающий косой крест Бургундии на знаменах, и черного имперского орла. Католические воины не должны были обидеть монахов — осмелевший Феликс двинулся навстречу приближающимся всадникам:
— Храни Господь воинов короля! — выкрикнул он с воодушевлением.
— Братья-цистерцианцы? — удивился горбоносый всадник в шляпе с белым плюмажем, скакавший впереди на стройной гнедой кобыле. — Разве поблизости есть монастырь?
— Мы идем от самого Ольна, ваша светлость, — отвечал Феликс, полагая, что переборщить с титулованием лучше, чем высказать непочтение. — На монастырь напали ландскнехты, и мы по велению его преподобия аббата увели монастырское имущество в сторону Льежа.
— Кто в Ольне настоятель? — спросил офицер прищурившись.