По счастью, еще до темноты они все-таки добрались до границы, за которой вновь говорили по-немецки, и даже таможенный сбор в размере полутора талеров, уплаченный по требованию курляндских мытарей, не так расстроил молодых купцов, которые теперь перестали бояться погони. Здесь им объяснили, что Ливония уже перестала существовать, как орденское государство, и теперь на его месте образовались Курляндское герцогство, признавшее вассальную зависимость от Польско-Литовской Унии, Задвинское герцогство, под управлением маршала Литвы Ходкевича и область Дерпта, завоеванная русским царем Иваном. Столица же бывшей державы крестоносцев, город Рига, некогда и в самом деле управлялась архиепископом, но после повального принятия лютеранства Ригой правит городской магистрат. Впрочем, это не отменяло статуса Риги, как вольного имперского города, далекому сюзерену которого, Максимилиану Второму из дома Габсбургов, было безразлично, как молятся его подданные. Лишь бы платили подати в казну. По большому счету, все это напоминало теперешнее разделение Нижних Земель, часть которых, населенная протестантами, уже de facto заявила о самостоятельности под управлением принца Оранского, хотя de jure признавала Филиппа Испанского королем.
— Мир меняется буквально на глазах! — сказал Феликс, когда они отъехали от таможенного здания. — Там где раньше царила вера и полное единообразие в укладах жизни, сейчас каждый обустраивает свою землю так, как считает нужным. Не удивлюсь, если к тому времени, как мы будем возвращаться, Европа прирастет несколькими новыми государствами.
— Ты прав, — согласился Габри. — Интересно, по ту сторону русской границы все настолько же плохо?
— Но я вовсе не сказал, что это плохо, — Феликс изумленно посмотрел на друга.
— Зато я сказал, — серьезно кивнул Габри. — Теперь войн и раздоров станет намного больше, и конца этому не видно.
— Зато это будут раздоры свободных людей, а не рабская покорность единому божественному императору.
— И что от этого выиграет простой человек? — запальчиво произнес Габри. — Разве древние римляне при императорах жили хуже, чем греки в своих маленьких раздробленных городах-государствах?
— Почему же ты не остался служить Габсбургам? — со злостью выкрикнул Феликс. — Почему поднял вместе со мной руку на Святой Официум?
— Потому что не знал, что ты такой дурак! — отрезал маленький Габри, готовый разреветься от обиды.
Некоторое время они ехали молча, потом Феликс произнес:
— Это был тяжелейший день, надо позаботиться о ночлеге, и тогда мы за завтраком и не вспомним, о чем ссорились накануне.
Габри не ответил ничего, но едва заметно кивнул.
Поскольку никакого населенного пункта на пути до темноты не встретилось, то заночевать пришлось прямо в поле, стреножив лошадей и разведя костер. Хотя лето еще не миновало, ночь все равно была холодная, и, когда костер прогорел, Габри придвинулся к Феликсу и обнял его, согреваясь. Метаморф, который хотел было ночью поохотиться, пожалел своего маленького друга и остался голодным. Зато наутро у них получилось быстро переправиться на плоту через речку, и еще до полудня молодые купцы вступили в столицу герцогства, городишко Митау, в котором только и было примечательного, что герцогский замок. Хоть немецкая речь звучала на улицах нередко, но вид у города был неряшливый, а ночью на постоялом дворе клопы и блохи совершенно искусали двоих друзей.
Уж лучше было ночевать под открытым небом, как в предыдущий раз. В сердцах Феликс наутро поднял хозяина этого малопочтенного заведения и приложил его спиной о дверной косяк. Кто-то из слуг вызвал городскую стражу, но купцы из самого Антверпена, ругающиеся по-немецки, были в этом захолустье достаточно уважаемыми гостями, несмотря на юный возраст, чтобы заточать их в темницу магистрата.
Кое-как разошлись, и друзья отправились в Ригу, последний крупный город на их пути в неведомую Русскую землю. Бывшие владения князя-епископа кое-как выживали между постоянными раздорами трех могущественных монархий, пирующих на останках бывшего Ливонского государства. Возможно, грозное имя Габсбурга, сюзерена этого порта-вассала Священной Римской империи, до поры сдерживало шведских, русских и литовских владык.
— Вот видишь, — сказал Габри, — если бы у Нижних земель были могущественные враги в лице, допустим, норвежских или датских королей, как в старину, они тоже обратились бы за помощью к Филиппу Второму, разве нет?
— Нет, — сказал Феликс. — Они бы смогли постоять за себя сами. У нас есть флот, которого боятся даже твои хваленые Габсбурги, и который плавает в самые удаленные уголки Земли. Кстати, о флоте, — добавил Феликс, чтобы совсем перевести разговор в русло, далекое от поссорившей их темы, — не дураки ли мы, что поехали сюда по суше, а не по морю? Без всяких приключений давно были бы уже в Риге, и товару могли больше загрузить на корабль.