К нашему убежищу можно было подойти с разных сторон. Подвалы, канализационные коллекторы и стоки, прочие подземные сооружения змеились под городом во все стороны, доходили до слияния двух рек.
Но Дэн запрещал мне и остальным членам банды ходить по ним, рассказывая о том, как однажды в одном из туннелей встретил деграданта, ужасное, белесое, безглазое существо, только двуногим состоянием похожее на настоящего вампира. Диггер пытался его убить. Что случилось там, в подземельях, я не знаю, но с тех пор Дэн-крысолов на ночь тщательно проверяет запоры на всех дверях.
Собственно, само воровское логово состояло из двух небольших комнат с низким потолком. Маленькими они казались потому, что все пространство вдоль стен занимали трубы теплотрассы. На них были сколочены небольшие деревянные помосты, на каждом лежало по тонкому матрасу и комплекту постельного белья.
Для подушек мы самолично ходили воровать перья в зоопарк. Ободрали не одну птицу, были покусаны и подраны, но вернулись с большим, ярким и невероятно мягким уловом. Это была не очень удачная идея, несколько месяцев город шумел, возмущенный вандализмом. А мы в страхе сидели в убежище, боясь высунуть нос на улицу. Тогда мы были детьми и ничего более умного нам в голову не пришло. Одеяла и матрасы были уже куплены на дешевых распродажах на речном рынке, и пушистые Паммы в зоопарке остались целы.
Вспомнив про бережно хранимую записку от члена из банды острых козырьков Черепа, я передала ее Дэну. Крысолов удивился, как я смогла ее сохранить в приюте, а я в свою очередь была горда тем, что сумела хоть что-то утаить от надзирателей. Взяв записку, он ушел с ней в соседнюю комнату.
А я осталась сидеть за столом, с тяжкой необходимостью поесть. Только вот с моего исчезновения банда питалась тем, что лежало сейчас передо мной на тарелке. Кровяная колбаса. Редкостная гадость. Еда самых презренных бедняков и деградантов.
Эти твердые, как бревно, палочки на вкус подобны старой подметке, их делали из крови и мяса речной живности: змей, ящериц, аллигаторов, рыбы, моллюсков, и всего того, что можно выгрести со дна реки. Изредка туда попадали собаки и крысы. Такая колбаса слыла деликатесом среди прибрежных недоумков. Совсем уж необразованных отсталых вампиров, не нашедших своего места в городе. Они жили вдоль берега рек подобно первобытным племенам, днем прячась в своих тростниковых хижинах, а по ночам вычищая болотистые отмели.
Единственные их сношения с городом – это речные перевозки контрабанды, да производство такой вот отвратной еды, чтобы сменять на блага цивилизации. Речные жители не были деградантами, но и обычными обращенными вампирами их нельзя назвать. Среди них больше одаренных магией, чем среди городских жителей. Но это какое-то другое волшебство, примитивное, не похожее на боевые разрушающие чары высших вампиров и людскую магию внушения.
Кривя губы под пристальными взглядами и смешками банды, зажав двумя пальцами нос, предварительно зажмурившись (что вконец рассмешило всех, и дети, не выдержав, покатились по полу со смеху), я сунула колбасу в рот.
Уныло долго и трудоемко стала ее жевать, запивая водой, пытаясь получить из этой еды хоть какой-то вкус. Речная колбаса напрочь отбила аппетит. Съев пару кусочков, я отодвинула тарелку и взялась за дело. Все то время, пока меня не было, члены банды питались подобной гадостью. Теперь, внезапно разбогатев, я могла накормить детей.
Закипела работа. За широким, сколоченным из досок столом младшие члены отряда сидели и прилежно спарывали жемчуг с моего платья, я в соседней комнате мылась в лохани. Дэн, взяв широкополую шляпу с ремнем из крысиного хвоста вокруг тульи, за что он и получил свое прозвище, ушел по одним ему ведомым делам. Я была уверена, его отлучка вызвана содержанием записки.
Присоединившись к остальным членам отряда, я так же старательно стала работать, превращая произведения портновского искусства в вещи, которые можно продать.
Светловолосая Карин, всего годом младше меня, надменная блондинка-карманница из нашего отряда, поджав губы, взяла мои серьги. Взвесив жемчуг на ладони, согласилась сбегать в ломбард на другой конец города, чтобы заложить, а на обратной дороге купить нормальной еды и запас кровяных карточек для всех. Ей была известна прекрасная торговка, живущая на другой стороне реки, которая скупала вещи, не интересуясь их происхождением. Из осторожности Карин вернется к нам часа через два.
Выпроводив девушку, я, довольная и распаренная, оделась в свою старую одежду: потертые джунсы, куртку с порванными швами по бокам и клетчатую рубашку. Увы, теплый вязаный свитер сгинул в приюте. Новую куртку отняли там же, так что мне придется заштопать старую и ходить в ней. Но сначала надо позаботиться о самых младших.
