– Из ребенка я сразу превратилась в инвалида, – продолжала она. – И еще все эти беспредельные возможности, которыми ты меня наделил. И что же я сделала? Я накинулась на тебя, потому что решила, что ты… Решила, что ты полюбил Роуан. – Мона замолчала и растерянно огляделась по сторонам. – Знаешь, хочу открыть тебе одну тайну… В том платье я тоже была женщиной… – мечтательно сказала она. – Может быть, в этом все дело. Я была такой же женщиной, как она.
Ее слова пронзили мне душу. Ту самую, которой, как предполагалось, у меня не было. Ту, которая запуталась в паутине.
– Забавно. – Голос Моны осип от волнения. – Быть женщиной. Обладать силой стать матерью, соблазнять, иметь мужество отречься от того и другого. – Мона закрыла глаза и прошептала: – А то платье – вызывающий символ этой силы!
– Не думай больше об этом, – сказал я, впервые за время нашей беседы проявляя к ней участие. – Ты уже говорила.
Мона поняла и посмотрела мне в глаза.
– Могущественная потаскуха, – прошептала она. – Так ты меня назвал. И ты был прав. Я упивалась своей властью, у меня голова пошла кругом, я…
– О нет, не надо…
– И мы способны переступать пределы возможного, у нас есть этот дар, пусть даже это Темный Дар. Мы сами – чудо. Мы абсолютно свободны…
– Это от меня и требуется, – сказал я. – Я должен направлять вас, подсказывать, я должен оставаться с вами до тех пор, пока вы не обретете способность существовать самостоятельно и не выходить, как я, из себя. Я повел себя неправильно. Я, как ты, малышка, не сдержался и продемонстрировал свою силу. Мне следовало быть более терпимым.
Тишина. И эта грусть тоже рассеется. Так и должно быть.
– Но ты любишь Роуан – я права? – спросила Мона. – Ты действительно ее любишь.
– Довольствуйся тем, что тебе сказали. Я очень скромный парень.
– О, ты совсем не скромный. – Мона тихонько рассмеялась, и радостная улыбка осветила ее погрустневшее лицо. – Я преклоняюсь перед тобой.
– Нет, скромный, – настаивал я. – Но я рассчитываю на преклонение. Не забывай, ты сама назвала меня Учителем.
– Но почему ты любишь Роуан?
– Мона, давай не будем в этом копаться, – сказал Квинн. – Я полагаю, мы достигли примирения и теперь Лестат нас не покинет.
– Я и не думал покидать вас, – тихо признался я. – Я бы никогда не оставил ни тебя, Квинн, ни тебя, Мона. Но теперь, раз уж мы вместе, идем дальше. Надо обдумать одно дело.
– Да, идем дальше, – после паузы сказала Мона.
– Какое дело? – с легким испугом спросил Квинн.
– Прошлой ночью мы говорили о конкретной задаче, – ответил я. – Я дал обещание и намерен его выполнить. Но я хотел бы прояснить некоторые вопросы… По поводу предмета наших поисков и того, что мы рассчитываем получить в результате.
– Да, – кивнул Квинн. – Я не уверен, что до конца разобрался в том, кто такие эти Талтосы.
– Нам еще во многом надо разобраться, – сказал я. – Я уверен, Мона со мной согласится.
Улыбка слетела с лица Моны, она нахмурилась и слегка поджала губы. Но я заметил в ней что-то новое: она стала спокойнее и увереннее в себе.
– У меня есть вопросы… – сказал я.
– Хорошо, – согласилась Мона, – я постараюсь на них ответить.
– Ты абсолютно уверена, что хочешь найти этих существ? – после недолгого раздумья спросил я.
– Как? Я должна найти Морриган, ты же знаешь! Лестат, как ты можешь, ты же говорил…
Я поднял руку и сказал:
– Позволь, я перефразирую свой вопрос. Забудем о том, что ты говорила раньше. Теперь, когда у тебя было время подумать, когда ты начала привыкать к своему новому состоянию, когда ты знаешь, что Роуан и Майкл никогда тебя не обманывали, когда ты все узнала (а узнавать было нечего), ты хочешь найти Морриган, просто чтобы удостовериться, что она жива и здорова? Или ты хочешь встретиться с ней и быть по-настоящему вместе?
– Да, это самый главный вопрос, – поддержал меня Квинн. – Чего ты хочешь?
– Быть вместе, это же очевидно, – не задумываясь ответила Мона. – Я никогда не думала, что могут быть другие варианты. – Мона растерялась. – Я… Я никогда не думала искать ее, чтобы лишь убедиться, что с ней все в порядке. Я всегда хотела быть вместе. Я так хочу обнять ее, прижать к себе, я так хочу…
Лицо Моны побледнело от внутренней боли, она замолчала.
– Ты, естественно, понимаешь, – я старался быть деликатным, – что если бы она хотела быть с тобой, то давно бы вернулась.
Конечно, подобные мысли приходили Моне в голову, наверняка приходили. Но, глядя на Мону, я начал в этом сомневаться. Может быть, она жила фантазиями, напридумывала, что Роуан знает, где Морриган, и держит это в секрете. Будто бы Роуан добыла ее молоко, а оно оказалось бесполезным.
Как бы там ни было, Мона испытала сильнейший шок, она была в растерянности.
