– Может быть, она не смогла до меня добраться, – прошептала она. – Может, Эш Тэплтон не позволил ей. – Мона схватилась за голову. – Я не знаю, что он за существо! Майкл и Роуан, конечно, думают, что Эш… герой, великий всезнающий долгожитель. Но что, если… Я не знаю. Я хочу увидеть ее. Хочу поговорить с ней. Понимаете, пусть она сама мне скажет, чего хочет! Почему она не приходила ко мне все это время, почему она даже не… Лэшер был безжалостным, но его душа заблудилась…
Мона прикрыла рот дрожащей ладонью.
Квинн был в отчаянии, он не мог видеть Мону в таком состоянии.
– Мона, ты не можешь провести ее через Обряд Тьмы, – спокойно сказал я, – каковы бы ни были обстоятельства. Нельзя делиться Кровью с подобными особями. Мы слишком мало о них знаем, чтобы даже помыслить об этом. Но, даже если это возможно, нам нельзя создавать новый вид Бессмертных. Поверь мне, есть древнейшие наши братья, которые не позволят этому случиться.
– О, я понимаю и не прошу об этом, я бы не стала… – Мона не могла говорить дальше.
– Ты хочешь удостовериться в том, что она жива и у нее все в порядке, – как можно мягче сказал Квинн. – Это самое главное – я правильно тебя понял?
Мона кивнула и отвела глаза.
– Да… Основали где-то общину и живут счастливо…
Мона старалась побороть боль, она задержала дыхание, щеки ее раскраснелись.
– Такое вряд ли возможно.
Она посмотрела мне в глаза.
– Да, вряд ли, – сказал я. – Это и пытались сказать нам Роуан и Майкл.
– Тогда я должна узнать, что с ними случилось! – ожесточенно прошептала Мона. – Я должна!
– Я найду их, – пообещал я.
– Правда? Ты это сделаешь?
– Да. Я бы не стал давать тебе пустые обещания. Если они живы, я найду их. И если они действительно где-то организовали поселение, ты сама примешь решение – надо тебе встречаться с ними или нет. Но если эта встреча состоится, они сразу поймут, кто ты. Если они обладают способностями, о которых говорили Роуан и Майкл, они все сразу узнают.
– О да, это они смогут, – сказала Мона. Она закрыла глаза и набрала в грудь побольше воздуха. – Это ужасно, но то, что говорила о них Долли-Джин, – правда. Я не могу отрицать это. Не могу скрывать от вас правду. Не могу. Морриган… Порой она была просто невыносима.
– Что значит – невыносима? – спросил Квинн.
Я понимал, Моне тяжело было решиться на это признание. Но она сделала это.
Мона откинула волосы назад и посмотрела на потолок, собираясь с силами, чтобы признать то, что всегда отрицала.
– Навязчивая, зацикленная на своих идеях, она способна свести с ума! Она как одержимая все говорила и говорила о своих планах на будущее, о своих воспоминаниях. Она действительно говорила, что Мэйфейры станут семьей Талтосов, а когда уловила исходящий от Роуан и Майкла запах самца Талтоса, стала совершенно невыносима. – Мона закрыла глаза. – Я даже представить не могу общину подобных ей существ. Тот древний, Эш Тэплтон, о котором говорили Роуан и Майкл, он научился выдавать себя за человека, он научился этому много веков назад. Понимаете, эти существа могут жить бесконечно! Они бессмертны! Эти особи абсолютно несовместимы с людьми. Морриган еще слишком юна.
Мона умоляюще посмотрела на меня.
– Спокойно, не торопись, – сказал я.
Никогда еще я не видел, чтобы Мона так страдала. Все ее прошлые приступы рыданий были вызваны избытком чувств, поэтому вынести их было не так сложно. Что же касается ее вспышек гнева, они определенно доставляли Моне удовольствие. Но сейчас она испытывала неподдельные мучения.
– Морриган как я – понимаешь? Она новорожденный Талтос. Я новорожденное Дитя Крови, или как там ты это называешь. Мы совершаем те же ошибки. Она неуправляема, не думает, что делает! И я так себя вела, когда набросилась на тебя из-за того, что ты написал в своих «Хрониках». Я… Она… Самонадеянная и высокомерная. Она даже компьютер взяла, можно сказать, штурмом, фиксировала все мои реакции, все делала по-своему. Ее невозможно остановить, она… Я… Она… Я не знаю… – Мона не могла сдержать слезы. – О Господи милосердный, какая темная тайна кроется за всем этим? – прошептала она. – Что же это? Что?
– Я знаю ответ, – сказал я. – Мона, ты любишь и ненавидишь ее одновременно. Разве может быть иначе? Прими это. А теперь ты должна узнать, что с ней произошло.
В наступившей тишине Мона пристально смотрела на меня.
Глубокая печаль сковала ее. Она не пыталась играть со мной в гляделки. Я думаю, она даже не сознавала, что я тоже смотрел ей в глаза. Она смотрела на меня не отрываясь, очень долго, и лицо ее постепенно становилось мягче, добрее, она открывалась мне.
– Я никогда больше не буду злиться на тебя, – пообещала она.
– Верю, – сказал я. – Я всегда серьезно к тебе относился.
Квинн терпеливо наблюдал за нами, зеркало у него за спиной было похоже на нимб.
– Ты действительно меня любишь, – сказала Мона.
– Да.
– Что мне сделать, чтобы доказать свою любовь? – спросила она.
Я отгородился от нее и от Квинна и задумался на целую минуту.
– Ничего, – сказал я. – Но об одном одолжении я бы тебя попросил.
– Все, что угодно.
– Впредь не упоминай о моей любви к Роуан.
