Относительно самого полковника Е. Коновальца. В первой части книги мы указывали на его результативную работу в качестве агента польской разведки против украинского националистического движения в Галиции. После бегства в Берлин агентурные отношения продолжились, и он по-прежнему поставлял полякам определённую информацию (по согласованию с немецкой разведкой, то есть поставлял в большей степени – дезинфомрацию, понятно, что за злотые и себе и немцам. Между прочим, поляки – «платили» тем же.). Данные материалы через полковника определяли направления заинтересованности польской разведки в работе против УВО. При этом надо отметить, что обе стороны знали о двурушничестве полковника, но таковы законы сурового, шпионского жанра. Каждая из сторон предполагала, что столь ценная фигура ещё пригодится в будущей войне разведок. Если связь с германским Абвером обеспечивал заместитель Е. Коновальца – Р. Яри, то с польской разведкой он держал связь через полковника польского генерального штаба Болеславича. Ему приходилось тщательно конспирироваться и избегать возможной расконспирации перед «своими» и осознавать всю ответственность своих тайных вояжей в Польшу. А в таких случаях «ответственность» всегда материальна, где материалом были: недвижимость, финансы, «шоколадная» жизнь в Европе, нары или девять грамм на рассвете. Одновременно, полковник, по указанию поляков, присматривал за Е. Петрушевичем, саботировал его мероприятия и потуги вернуться в политику, и создавать «мыльные» проблемы в Гали́ции, раздражая Варшаву давно скончавшимся приведением – ЗУНР.
Несмотря на все политические и иные потуги Е. Коновальца заявить о себе, представить потенциальным хозяевам свои прожекты участия в освобождении Украины к осени 1927 года, полковник политически окончательно «выдохся». Не имея внушительных финансовых тяжеловесов в лице прежнего Абвера, «разбросав», по польским судам, свои боевые кадры «увистов» в качестве грабителей и убийц, он довёл дела УВО до фактического банкротства, когда членам не было чем платить, на что существовать и чем заниматься. Организация пала в предсмертную ко́му. Получили активное хождение слухи о связи полковника с польской разведкой, и как следствие, череда сплошных провалом, арестов и судов. Вменялись ему и факты присвоения организационных денег-пожертвований из САСШ. В конечном итоге по требованию большинства членов УВО полковник Е. Коновалец был снят с должности и заменён неким полковником Отомянцем. Последний вскоре заключил негласный договор о сотрудничестве со спецслужбами СССР, прерванный в 1924 году после ареста и гибели О. Басараб и всей начальной команды в Крае. Чтобы избежать нецелевого использования выделяемых средств, Москва потребовал строгой отчётности в их использовании, контроле за проведением тех или иных акций и согласование с Москвой. Однако, отсутствие фактической возможности по добыванию представляющих ценность информации и материалов, привела в последующем к отказу от сотрудничества. Допускаем, что в этом разрыве сыграл свою роль возможный факт раскрытия данного соглашения перед польской стороной (бывших предателей не бывает. Опять отличился – Е. Коновалец) и последующее осложнение, и так крайне натянутых дипломатических отношении между соседями. Наряду с этим, жёсткий стиль управления со стороны большевиков пришёлся не по нраву многим членам УВО, и они вскоре потребовали отставки Отомянца и возвращения Е. Коновальца.
Возглавив, в очередной раз УВО, Евген Михайлович активизировал свои контакты на рынке «шпионских услуг», что вывело его на спецслужбы Литвы. Дело в том, что в 1926 г. в Литве, не без помощи Москвы, был совершён праворадикальный государственный переворот (своего рода «ответный удар» англичанам, за майский госпереворот в Польше). К власти пришёл А. Сме́тона, премьером был назначен А. Вольдемарас, которых, как и их партию, продолжала спонсировать Москва. В свою очередь президент А. Сме́тона стал поддерживать украинских националистов по совсем понятным причинам – они являлись врагами Варшавы, которая в 1921 году аннексировала часть территории Литвы.
