— Хватит на сегодня потрясающих новостей, — прерывает поток мыслей Себастьян. — Завтра, или уже сегодня, важный день. Для всех нас. И настоятельно рекомендую вам троим похоронить топор войны. Все мы теперь в одной лодке. Пойти ко дну не хотелось бы.
⸶ ⸙ ⸷
Наше время
В обеденной царила спокойная атмосфера, что раздражало и бесило ведьму. Пока она сидела здесь, вместе со всеми, где-то далеко терзали её брата. Убивали морально, заставляя ненавидеть сестру.
Эсфирь тяжело выдыхает, украдкой бросая взгляд на Видара и присутствующих. На короле сверкал белый мундир с изумрудными вышивками и золотыми пуговицами. Его Поверенные тоже особо не отличались — все трое, как с иголочки, в парадной форме. Да и саму Эсфирь вновь заставили облачиться в цвет, принадлежавший королю — насыщенный изумруд. Правда, ей снова почему-то разрешили вплести в волосы маленькиечёрные лилии.
Здесь всё кричало о лжи, которую разыгрывал король, чтобы спасти свою страну. И все охотно верили в эту ложь, кроме ничего не понимающей Кристайн. Эсфирь чуть кривит губы в ухмылке, реакция герцогини заставит её отвлечься от всего адского пекла, в которое превратилась жизнь за один миг.
— Прошу Вашего внимания! — Видар поднимается со стула, приковывая к себе взгляды узкого круга придворных. Поверенные, малварский принц, несколько представителей альвийской знати сиюминутно отрываются от трапезы. — Моя любовь, — король чуть поворачивается к Эсфирь, протягивая ей ладонь, чтобы та тоже встала.
В комнату заползает тревога. Альвийская знать перекидывается удивлёнными взглядами, не забывая угостить ими и Кристайн. До сегодняшней минуты — все были уверенны, что король отказался от невест в пользу герцогини.
— Мой Король, — Эсфирь выдавливает два слова, вкладывая ладонь в его.
Видар ухмыляется, отходя с ней в сторону. А затем… опускается на одно колено, хитро смотря на ведьму, что кажется забыла дышать от шока. Кровавый Король преклонял колено. Перед ней. На виду приближённых. И на секунду ей показалось, что всё это не ложь, что он действительно смотрит на неё влюблённым взглядом, и находятся они вовсе не перед зоркими глазами знати и Поверенных, а в укромном тенистом местечке под ветвями плакучей ивы… Там, где он оставлял на её губах невесомые поцелуи.
— Эсфирь Лунарель Бэриморт, Поцелованная Смертью, моя Верховная, моя Советница, я предлагаю Вам свою руку, сердце, душу и всецелую власть надо мной. Согласитесь ли Вы стать моей Жизнью, моей Судьбой и моим Предназначением?
Тишина давит на грудную клетку Эсфирь, откуда сердце так отчаянно хочет выпрыгнуть вон. Она изо всех сил старается думать о том, сколько раз Видар чеканил эту фразу, стоя перед зеркалом. Сколько раз запинался. Сколько раз разбил зеркало. Сколько раз состроил мину настоящей ненависти, прежде чем так обаятельно и по-настоящему влюблённо нести весь этот бред.
Видар выразительно смотрит на ведьму, плотно сжимая зубы и натянуто улыбаясь. Если она не ответит в ближайшую секунду, он возьмёт под контроль её душу и сделает это сам.
— Я согласна, мой Король, — с придыханием отвечает она. — Но только еслитыв ответ станешь моей Жизнью, моей Судьбой и моим… Предназначением, — Эсфирь запинается, так как король прикладывает тыльную сторону её ладони сначала к губам, а потом ко лбу.
Она готова поспорить, что за её «ты» он откусит руку до локтя.
Журчание аплодисментов и ярких возгласов наполняет залу, а сам король подрывается с места, укладывает ладони под её скулы, притягивая к себе и крепко целуя Эсфирь в губы.
Так, как умел целовать только он — грубо, нагло, с присущим напором, наслаждаясь её кожей и смятением.
— Вы, — сквозь поцелуй рвано шепчет он.
Она окончательно теряет над собой контроль. Душе было мало его внимания, его поцелуя. Мало. Душа хотелапризнания.
Видар отрывается от неё, не в силах оторваться от разноцветных глаз, где на дне зрачков вспыхивают искры ненависти.
Эсфирь вспоминает причины своего отношения к нему, заносчивому, несносному, жестокому.
Он усмехается, в тайне надеясь, что скоро, совсем скоро, он слезет с иглы под названием «Эсфирь Бэриморт». Видар нежно отпускает её, проводя большими пальцами по линии скул, а затем покорно делает шаг назад, за хрупкую спину ведьмы, демонстрируя всемсвой выбор.
— Ваше Величество, Вы не… — Герцогиня первой вскакивает с места, желая сказать, что он не может так поступить с ней, что только она имеет права на него, что именно с ней он проводил ночь от ночи столько времени.
Кристайн осекается только тогда, когда переводит взгляд с ведьмы на короля. За спиной Эсфирь плотной стеной роились чёрные души, сквозь которые герцогиня отчётливо могла разглядеть жестокое лицо правителя. Он готов был разорвать каждого, кто выразит несогласие. Он явил свою мощь придворным, призывая уважать его половину. Их новую королеву.
— … Вы не представляете, как я рада… Ваше Величество. — В глазах Кристайн мерцает злость и первобытный страх, пока она склоняется в почтительном книксене.
