Но Паскаль замолкает. А затем усмехается. Как-то по-мальчишески, с ослепительной разочарованностью в самом себе.
— Сделай это, — обессиленно шепчет он. — Так должно быть. Каждаяведьма избавляется от своей семьи, чтобы никто не смог иметь рычагов давления, чтобы убить в себе привязанности, чтобы очернить сердце перед тем как вырвать его, да? И пусть последнее ты уже сделала, но за первым пунктом — должок.
Эсфирь замирает, глядя в ледяные глаза брата. ЕёПаскаля. Она отрицательно качает головой, словно пытаясь уговорить саму себя, но сердце… Демоново сердце не позволяет совершить ошибки. Слёзы больно обжигают щёки, она обессиленно хватается за лацкан камзола Паскаля, пытаясь удержаться от падения. Сердце трещит по швам.
Паскаль молниеносно подрывается, сжимая сестру в крепкое кольцо объятий, утыкаясь носом ей в плечо.
— Я всё понимаю, Льдинка, — тихо шепчет он, чувствуя, как под ладонями спина разрывается от безмолвных рыданий. — Но и ты пойми меня. Мой самый огромный страх — увидеть твою смерть или смерть Брайтона. Считай меня хреновым эгоистом, но я бы боролся, даже если бы ты отреклась от меня… по-настоящему.
Увидев трясущуюся ведьму, генерал и король делают очередную безуспешную попытку подорваться к ней. Они не понимают — в ярости ли она, или это внезапный припадок от скопления магической энергии внутри хрупкого тела.
Себастьян медленно переводит взгляд на Видара, напряжённо сглатывая: на яркие радужки друга осела пыль… Боль достигла пика и грозилась разорвать чувства правителя изнутри. Ситуация сталаслишкомопасной для всех, кто находился в зоне видимости Видара.
Паскаль поднимает глаза на застывших Себастьяна и Видара, но, завидев напряжённые лица, утыкается лбом в лоб сестры.
Бесшумные рыдания душат её. Осознание того, что только что могло произойти больно полощет по душе.
— Это… это… — Паскаль нервно сглатывает и резко открывает глаза.
Мокрые капли катились по точёному лицу, оставляя блестящие дорожки, а под его ладонью бешено стучало сердце.
Он ещё крепче прижимает к себе сестру, закрывая объятиями от мира. Лишь бы никто не понял, что на её глазах самые настоящие слёзы, а трясётся она вовсе не от гнева.
— Ты прав. Ты, как всегда прав, а я дура, — тихо шепчет Эсфирь. — Прости меня, Кас…Кас… Прости меня, Кас…
Его именем она пытается отмолить одно единственное слово, расплавляющее язык — «предатель».
— Всё хорошо, моя Льдинка. Всё хорошо. Надо успокоиться, иначе ты станешь их мишенью.
Эсфирь вспоминает про двух зрителей, но остановиться не может. Она крепко вжимается в тело брата, словно он держит её на краю пропасти. Шаг, и упадут вместе.
На траву капает слеза. Затем вторая. Третья. Вороны взмахивают в небеса, а земля под ногами начинает дрожать.
Себастьян, наконец, спрыгивает с коня, стягивая короля вниз.
— Видар, соберись!
Тот, не устояв, падает на землю, успев упереться в неё чёрными ладонями.
— Это не я… Я держу… контроль… Я… — кряхтит он.
В его голове яркими вспышками пульсирует: «Контроль. Контроль. Контроль».
— Тогда что это?
— Кто, — Видар откашливается и с трудом поднимается, игнорируя помощь друга. — Тэрра приняла будущую королеву, — земля, в подтверждение страшных слов, снова вибрирует под ногами, сильнее, чем в первый раз. — Чувствуешь?
— Будущая Королева Истинного Гнева, — Себастьян переводит взгляд на макушку Эсфирь. — Но как? Как…
— Избранница Лилит…
— Это не отменяет невозможности произошедшего. Земля должна чувствовать слёзы и эмоции, а у неёнетсердца.
— Я не знаю, Баш… Но мы найдём этому объяснение. Мы…
Видар застывает на месте, когда она с величием королевы поворачивается на них. Брат с сестрой медленно приближались, а Видар будто бы видел её в первый раз, осознав, что раньше вообще являлся слепцом. Вдруг, открыв глаза, он прозрел и намертво приковался к её лицу, волосам, фигуре, словно перед ним в первый раз капли шумного водопада мерцали мириадами отблесков.
— У меня что рога выросли? — наглый голос выдёргивает Видара и Себастьяна из раздумий.
И никто из них не знал, сколько силы Эсфирь пришлось вложить в вопрос, чтобы не расколоться прямо на глазах короля и генерала.
— Ч-что? — промаргивается Себастьян.
— С рогами ты была бы привлекательнее, — не теряется Видар.
— Ты что зоофил?
Эсфирь недовольно щурится. Но глубоко в душе она выражала королю благодарность за то, что не заметил её состояния; за то, что, сам того не зная, держал в тонусе и заставлял забыть о тех страшных мыслях, что копошились в мозгу.
— Скорее да, чем нет, ведь ты та ещё тель[1], — фыркает Видар, быстро скрещивая руки на груди.
Но Эсфирь успевает заметить чёрную плоть. Она хмурится, понимая, что с ним что-то не так. На плечи всех падает напряжённая тишина.
— Что ж… — прочистив горло, начинает Паскаль. — Теперь, когда меня почти побили… Собственно, мы с Себастьяном встречали Вас, чтобы объявить, о готовности проведения военного собрания, — Паскаль изо всех сил старается скрыть свою растерянность.
Видар кивает, не отрывая взгляда от Эсфирь.
Эсфирь повторяет его движение, уголки губ дёргаются в саркастичной улыбке.
⸶ ⸙ ⸷
