— Ты сказала, что волнуешься за него… Но есть ли в этом смысл? С Меткой Каина он неуязвим — проклятия не работают, с отварами — постараться надо найти брешь, иначе смысла в них не будет; убить невозможно, если только он не передаст Метку…
— Не зависимо от Метки, он связан с Тэррой. То есть, Метка — это не дар. Это проклятие. С одной стороны — он воплощение неуязвимости, но с другой… Если кто-то причиняет ему боль — не важно какую, земля испытывает катаклизмы, Метка насылает проклятие на того, кто боль причинил, а Видар пытается затянуть собственные раны и вернуть землю в былое состояние.
Эсфирь глупо моргает, а затем ловит взгляд Изекиль в отражении.
— Я… Я лично ударяла его… И…
— Он веками тренировал контроль, — с губ шпионки срывается горькая усмешка. — И сейчас, как он говорит, «умеет уговаривать Метку», только в эти моменты образуется что-то типа замкнутого круга: Метка подчиняется его воле и вытягивает изнегожизненные силы, а отсюда загибается земля — Видар пытается одновременно контролировать свою боль, жар Метки и расколы земли. Ему приходится самому причинять боль себе — потому что ярость в нём становится невыносимой. И вся проблема в том, что ради своих — он может поставить на кон собственную жизнь, что равняется жизни огромного количества альвов. Поэтому я злилась на тебя. Я понимала, что Видар очертя голову, не смотря по сторонам, бросится в огонь ради тебя.
Девушек окутывает плотная тишина. Спустя несколько очередных манипуляций Изи с рыжими кудрями, Эсфирь всё же находит в себе силы, чтобы произнести одно единственное предложение:
— Ты не права, Изекиль, он ничего не делает радименя.
— Ты сидишь в свадебном платье, — хмыкает Изи. — Совсем скоро ты станешь полноправной королевой Первой Тэрры. А ещё через несколько часов он склонит всех к огромной войне с Узурпаторами, чтобы спаститебяот них, и мимоходом захватить твоего старшего брата…
— Ему просто нужно, сохранить секрет своей Тэрры и не выпустить из лап Верховную. Пока все живут в неведении, а он обладает таким оружием — это делает его неуязвимым.
— Может быть и так… Доверять Видару — дело гиблое, но и я не слепая, — хмыкает Изекиль, укладывая последнюю лилию в волосы. — Ну, вот. Почти королева. Видар говорит, что официальная коронация состоится через неделю.
Эсфирь поднимает взгляд на отражение, с трудом сдерживая слёзную пелену. Брайтон бы с удовольствием провёл её к алтарю. Но вместо него это сделает Паскаль. Паскаль, который в принципе не умел сдерживаться на публике, ведя себя вызывающе. Прямо, как и она сама. Эффи ухмыляется. Да, Паскалю сейчас наверняка не легче. От таких выходов и пристального внимания к себе он давно отвык.
— Почти королева… через неделю, — повторяет Эсфирь, позволяя себе рассмеяться. — Как-будто анекдот.
— Анекдот впереди, когда ты выйдешь в зал. Сегодня он будет ломиться от гостей, включая ведьм.
— Безлунная ночь, — смеётся Эсфирь, покачивая головой из стороны в сторону.
— Видара хватит удар, когда он узнает, что закатил свадьбу вШабаш ведьм, — поддерживает смех Изекиль.
— Вы ему не сказали?
— Ну, Баш, конечно, попытался намекнуть… Но все мы знаем Видара — он и слушать не стал, страсть как хотел жениться, наверное. Так ладно, я пойду его проведаю, вдруг он узнал и его придётся откачивать.
— Изи, стой! — Эсфирь останавливает её у выхода. — Позволь мне извиниться за мой… за малварцев, — она аккуратно опускает взгляд на протез шпионки.
— Не нужно, — поджимает губы та, стараясь не потерять самообладания. — Я давно привыкла к нему, Видар сделал всё, чтобы он функционировал как вполне нормальная кисть. Да и он добавляет мне шарма. А, и кстати! — она назидательно поднимает пальчик вверх. — Видар просил передать, что если вдруг ты почувствуешь себя страсть, как не уютно на торжестве, то коснись пальцами правой рукой левой мочки уха. Увидимся!
— Как он мог передать, если он тебя не…
— Ага! — но Изекиль, не дослушав фразу, с озорным смехом скрывается за дверьми.
— Подсылал…
Эсфирь опускает голову, тихо посмеиваясь. Долбанный альв и его очаровательные Поверенные!
И странное чувство вдруг окутывает ведьму — будто она больше не обязана быть чужой, будто теперь она своя — часть страны, земли, королевства, столицы, замка… Поверенных, часть самого Видара.
Осознание того, что сегодняшняя ночь — Безлунная — служит ещё одной причиной для смешка. Традиционно в неё устраивался шабаш у ведьм: заклятия, танцы, песни, поклонения и подношения Верховной. А вокруг — непроходимый лес, яркие костры и нескончаемый смех.
Канун ночи она раньше проводила с Кванталианом. С бесом, что всё-таки предал её. Сегодняшняя ночь тоже предвещала объятия. Да только далеко не беса.
«Хотя, это с какой стороны посмотреть», — Эсфирь снова усмехается, поднимаясь с кресла.
Из отражения за ней наблюдала властная молодая королева.
35
Двери в тронный зал пугают. Эсфирь нервно оглядывает каждую позолоченную завитушку, ожидая момента, когда её пригласят внутрь.
