Всё почти как на Посвящении. Только платье пышнее. Волосы в традиционной свадебной причёске. И дрожащие руки. Да, определённо, почтикак на Посвящении.
Ей хочется сбежать, но вместо этого она крепко сжимает в пальцах лепестки белоснежного фатина, что к полу обретали цвет насыщенного изумруда, обрамлённого золотыми ветвями терновника.
— А вот и я, сестрёнка! — затылок обжигает дыхание Паскаля.
— Кас… — еле выдыхает Эсфирь, хватаясь за его локоть, как за спасательный круг.
— Тише-тише, Льдинка, не порви мне рукав. Я, быть может, тоже найду сегодня свою судьбу! Не хочется быть драным, — Паскаль ободряюще улыбается, но Эсфирь замечает беспокойство на дне ледяных глаз.
— Кас, это всё так неправильно. Так… неестественно…
— Хочешь сказать, я должен помереть от одиночества? — задорно дёргает бровью он. — Тогда — рви, — он театрально выдыхает. — Давай-давай, отбрось стеснения!
— Паскаль, — Эсфирь посылает ему предупреждающий взгляд, от которого старший брат виновато улыбается. — Ты в курсе, о чём я.
— Это наш шанс спасти брата, Эффи-Лу. И шанс спасти тебя. Ненавидь меня сколько влезет, но я бы снова и снова так поступал.
В ответ Эсфирь лишь ухмыляется, снова оглядывая подол платья. Краем взгляда замечает, что брат стоит в традиционном королевском одеянии: ядовито-чёрный камзол с серебристыми вставками и пуговицами, на которых изображены чёрные лилии; такого же цвета брюки с серебристыми лампасами, начищенные сапоги и… ордена с медалями. С левой стороны их несметное количество, но самые яркие — Орден Карателя и медаль героя Холодной войны.
«Храни его Хаос! Он застегнулся!», — уголки губ Эсфирь дрожат от того, как она пытается спрятать улыбку.
— Ни слова, Эффи-Лу! Это навсегда останется нашей тайной! — Кас плотно стискивает челюсть, но Эффи видит, что он также безуспешно пытается не дать улыбке растечься по лицу.
— Ты был внутри? — тихо спрашивает Эсфирь, пытаясь отвлечься и собраться духом.
— Ага, — лениво отзывается Паскаль.
— И… как там?
— В центре — огромный, нахрен, костёр, на котором горит Видар, вокруг скачут ведьмы в ритуальной плясовой, а короли обнажают мечи, в погоне за Ветвистой Короной, — Паскаль ярко смеётся, не выдержав скептического выражения лица Эсфирь. — Всё как на типичной свадьбе, Эффи, скучно, пьяно и охренеть как вычурно.
— Идиот, — закатывает глаза Эсфирь. — Там есть мои ведьмы?
— Да, их безмерное количество. Все желают видеть тебя — Верховную, что прибрала к рукам Кровавого Короля. И… — Паскаль осекается, застывая взглядом на золотом вензеле. — Хочешь… Хочешь, я не поведу тебя… Если ты…
Он не знает, как продолжить, поэтому просто прочищает горло. Но знает, что не должен вести её к алтарю лишь по одной причине — его место давно в могиле, что выкопана руками Верховной ведьмы. И вся тронная зала в курсе этого. Все за глаза осуждают её, но никто не смеет произнести недовольства вслух.
— Нет, я хочу, чтобы ты был рядом. Мне плевать, что они все могут подумать обо мне. Да, я не убила свою семью. Но я могу испепелитьих, — в глазах Эсфирь сверкает огненная ярость.
Кровь водой не станет, а потому, никто не смеет даже коситься в сторонуеё семьи.
— Это моя девочка, — довольно улыбается Паскаль, спокойно выдыхая. — Готова?
Она не была готова. Ни разу. Но двери уже медленно раскрываются. Приглушённый свет в зале становится ярче.
Эсфирь медленно моргает, натягивая на лицо самую жеманную улыбку, на которую только способна.
Зал, по которому она шла, было трудно узнать. Сегодня и навсегда в нём преобладало три цвета: золотой, изумрудный и…чёрный. Глубокий чёрный, что Эсфирь предпочитала в цвете платьев, окрасил каменную кладку, поселился на столах в виде лилий, служил вкраплениями в изумрудных скатертях и золотистых стойках.
В зале вывесили флаги — Халльфэйра и…Малвармы. На одном переплетались ветви терновника, а на втором расцветали лилии. И теперь казалось, что лилии способны принести сухости терновника нежность и красоту.
Эсфирь слегка приподнимает подбородок, поднимая взгляд к потолку, но… его не нет. Вместо привычного холодного каменного свода над головами гостей блисталимаржанские созвездия.
Взгляды гостей застывают на будущей королеве, у нескольких ведьм с губ срываются восхищённые вздохи. И только они заставляют Эсфирь вернуться в реальность и, наконец, увидеть Кровавого Короля у алтаря, рядом с Одним из Пятерых посланников Храма Хаоса.
Их взгляды переплетаются. Уголок губы Видара тянется вверх. Кажется, его сердце пробивает грудную клетку. Он не знал, есть ли на всём белом свете кто-то прекраснее неё. Яркие глаза мерцают ясными сапфирами в свете левитирующих свечей.
А она… Она не могла даже вздохнуть, стараясь угомонить бешенное сердцебиение. На Кровавом Короле не было и намёка на изумрудный цвет, так же, как и не было традиционного парадного альвийского мундира.
