Наверное, коллекция у неё была внушительной. Видар не знал, сколько сердец она собрала до Кванталиана, не осмеливался считать и тех, кто был после, доих знакомства. Но при нём всё началось с сердца Себастьяна Моргана, а далее — все поголовно начали клясться в любви: казначей Ирринг Оттланд, герцог Тропы Ливней Таттиус Имбрем Орфей Цтир, треклятый бес, покойный король Третьей Тэрры, что не скрывал откровенной похоти во взгляде (или ему это лишь казалось) и, наконец, он.
Он, кто никогда в своей жизни искренне не любил. Он, кто исключил ошибки. Кто старался жить только разумом. Ктоискренне ненавиделМалварму и, да простит Хаос, маржан.
И что же в сухом остатке?
Полюбил. Стал ошибаться. Допустил правление чувств. Выражал дань Малварме и всему тому, что привело ведьму к его порогу.
И вдруг стало плевать, что в предсказании он умирает от её руки. Один демон, всё это не сбывалось. И сейчас не сбудется. Видар сделает всё для этого.
Он бросает аккуратный взгляд в сторону Всадников, что поразили всех, и Видара в том числе, прибытием в полном составе. Война, Чума, Голод и Смерть будто наблюдали за невероятным событием.
И, кажется, Видар тоже считал его таковым. Даже больше остальных.
— Мы собрались здесь благодаря прекрасному поводу! — голос Одного из Пятерых посланников Храма Хаоса раскатом сотрясает стены зала.
Эсфирь широко распахивает глаза. Пути назад больше не было.
Зал вспыхивает одобрительными возгласами. Эсфирь видит яркую улыбку Изи, напряжённого брата, добродушного Себастьяна, ищущего подвоха в гостях Файялла. Видит Четырёх довольных Всадников, мысленно проклиная каждого из них затакуюВселенскую шутку. Должно быть, они сравнивают это с походом в людской кинотеатр.
Она видит Кристайн, пальцы которой так сильно сжимают бокал с амброзией, что он вот-вот лопнет. Рядом с ней стоит слегка понурый герцог Тропы Ливней, а в самом углу, за широкой спиной герцога — Румпельштильцхен мерцает хитрым старческим взглядом.
— Великий Король Первой Тэрры! — Подданные опускаются на одно колено, а приглашённые гости других Тэрр учтиво склоняют головы. — Могущественная Верховная Тринадцати Воронов! — Все присутствующие, как один, прикладывают руку к сердцу, а ведьмы встают на колени. Вороны, что всё это время сидели над арками балконов, раскрывают крылья. — Сегодня я — Посланник Хаоса, соединю Вас нерушимымиУзами Брака!
Эсфирь и Видар опускаются на колени, чувствуя, как и в прошлый раз, жар от ладоней Посланника над своими головами.
Только в этот раз они смотрели не вперёд. Друг на друга.
— Вы с блистательным успехом принялиУзы Доверия. И Любовь наградила Вас ещё одним даром — Узами Брака. Отныне Ваши Сердца образуют единство, а любовь меж Вами послужит началом блистательного века, в котором соединяется Вечная Зима и Вечная Весна, соединяются две расы, что кладут конец гонениям, соединяются два сердца, что сгорают от любви!
Эсфирь кажется, что ещё немного, и она станет шуткой в глазах всего королевства. Что на следующий вопрос — король ответит отрицательно, чем раз и навсегда растопчет её и без того пошатнувшееся ментальное здоровье.
Голос Посланника прерывает поток мыслей, заставляя сердце чуть ли не остановиться:
— Видар Гидеон Тейт Рихард, обещаете ли Вы не нарушать Узы Брака?
Эсфирь слышит, как он едва выдыхает, прежде чем сделать новый спасительный вдох и начать говорить:
— Я обещаю предупредить любую беду, — Видар медленно облизывает в миг пересохшие губы. Эсфирь замечает, как дёргается кадык. Должно быть, его скорее стошнит, чем он договорит клятву. — Я обещаю разрушить радиВасвсё святое и уничтожить всех святых. Я обещаю сложить голову замою Королеву. Я обещаю любитьВассо всей страстью Каина и в тоже время так беззаветно и так чисто, что у всего демонова мира нежити защиплет глаза от моих чувств кВам. Я клятвенно обещаю, чтоне нарушуУзы Брака, даже если Хаос захочет заставить меня.
Эсфирь застывает ещё после второго предложения, понимая, что попросту захлебнулась в нежности его взгляда.
— Эсфирь Лунарель Бэриморт, обещаете ли Вы не нарушать Узы Брака?
Она открывает и закрывает рот, загнанная в угол издевательски приподнятой чёрной бровью. Почему-то её незамедлительно захотелось рассечь.
Он вызывающе ухмыляется и ждёт её слов, как верный Цербер, охраняющий врата в Преисподнюю.
— Я обещаю предупредить любую беду. — И вроде ничего сложного в вековых клятвах, но демон, как же тяжело она даётся! Говорить даже невыносимее, чем слушать. Особенно понимая, что каждое демоново слово — правда. — Я обещаю разрушить радитебявсё святое и уничтожить всех святых. Я обещаю сложить голову замоего Короля. Я обещаю… обещаю любитьтебясо всей страстью Лилит и в тоже время так беззаветно и так чисто, что у всего мира нежити защиплет глаза от моих чувств ктебе. Я клятвенно обещаю, чтоне нарушуУзы Брака, даже если Хаос захочет заставить меня. Даже еслиразрушится этот мир, — зачем-то добавляет она, наблюдая, как уголки его губ чуть приподнимаются.
