— Благодарим Вас, герцог Таттиус, — учтиво отвечает король. — Вы сегодня сопровождаете своего короля?
— Отчасти. По правде, я просто не мог пропустить такое событие, — скромно улыбается Таттиус. — Признаться, Вы ошеломили меня…
— Чем же? — интересуется Видар, поглаживая большим пальцем левой руки рёбра жены.
Она влюблённо улыбается, реагируя на прикосновения, стараясь отыграть роль безупречно.
— Я думал, что Ваш отказ мне по поводу руки Верховной связан лишь с обязательствами Советницы и приправлен тем, что мы — жители разных Тэрр, — герцог усмехается, и Эсфирь кажется, что он с какой-то особой наблюдательностью рассматривает лицо Видара. — А оказалось, что Вы влюблены в неё даже больше меня, раз получили согласие.
— Вы правы, уже на смотринах, увидев её рядом с моим троном, я потерял голову окончательно, — голос Видара звучит так близко к её виску, что ведьму бросает в жар.
Эсфирь знала, что это не более, чем ложь. Но она звучала так убедительно, что сердце буквально хотело выпрыгнуть ему в ладонь. Там безопасно. Оно уверенно.
Она заставляет себя очнуться от чар родственных уз, сосредоточив всё внимание на герцоге. Его взгляд, выражение лица, голос — всё настораживало. Эсфирь чувствовала опасность.
— Что же, ещё раз желаю Вам крепкого семейного счастья! Я, хотя безумно завидую, искренне рад! — кривовато улыбается Таттиус, сверкая разноцветными глазами. — За Короля и будущую Королеву Первой Тэрры! — уже громко произносит он.
По залу прокатывается одобряющее улюлюканье и слышится звон хрусталя. Таттиус Цтир кланяется, а затем направляется прямиком к Кристайн Дивуар, дабы пригласить герцогиню на танец. Эсфирь фыркает, зная, что та весь вечер строит ему глазки.
— Не устала? — вдруг спрашивает Видар, а Эсфирь осознаёт, что всё ещё тонет в его объятиях.
— Есть предложение по побегу? — ухмыляется она, наблюдая за кружащими счастливыми парами.
Она не удерживается от усмешки, замечая старшего брата, что променял альвийку на сильфийку и порхал с ней в вальсе.
— Да, и ты не сможешь отказаться от него, — самодовольно хмыкает он, отпуская ведьму.
— Потому что я теперь твоя жена? — фыркает Эсфирь, складывая руки.
— Потому что ты любишь вино.
Эсфирь уже разворачивается, чтобы заявить о вселенском заблуждении короля, но видит его, держащего в руках два пустых бокала и графин.
— Откуда ты знаешь? — вопрос слетает с губ против воли.
Видар в ответ лишь усмехается, но теперь она способна уловить в усмешках самые настоящие ответы. Король наблюдателен. Опасно наблюдателен.
Зрачки Эсфирь расширяются — с того момента, как он узналчтоона пьёт — в её бокале более не было амброзии. Ни разу.
— Ты идёшь, или моим собутыльником станет Себастьян?
Не дожидаясь ответа, Видар разворачивается в сторону балкона. Того самого балкона, где они в первый раз поцеловались. Эсфирь одёргивает себя. Поцеловались под мороком. Не по-настоящему. Осталось доказать это душе.
Она, улыбнувшись подданным, следует за королём.
Видар прячет улыбку в усмешке, как только слышит шелест свадебного платья. Возможно, когда-нибудь ему удастся заменить плохие воспоминания в её голове хорошими. Возможно, когда-нибудь она посмотрит на него с несвойственной для ведьмы нежностью. Возможно, когда-нибудь она даже сможет признаться самой себе в том, что любит его, а до того момента он сделает всё, чтобы приблизить этот день. Слава Хаосу, время на его стороне.
— Я здесь только потому, что ты был очень убедительным, — сразу же защищается ведьма, оглядывая его самодовольный профиль. — Только попробуй усмехнуться!
Она сначала грозит ему пальчиком, а затем забирает наполненный бокал.
— Тебя уже не устраивает моя усмешка? Ну, и быстро же ты стала женой-грымзой, — в глазах Видара пляшет задор.
— Я тебя сейчас скину с балкона, — мило улыбается в ответ Эффи, отчего Видар смеётся.
Ярко, искренне, с небывалым задором. Эсфирь в первый раз слышиттакойсмех. Принадлежавший только ей и никому больше.
Он, поняв, что смех в нём закончился и превратился в глупую улыбку, с которой совершенно по-идиотски пялился на Эсфирь, решает поднять бокал:
— Давай попробуем стать если не друзьями, то хорошими союзниками, — уже серьёзно проговаривает он.
— На время спасения моего брата.
— На время спасениятебя, инсанис, — закатывает глаза Видар.
— А если я очень захочу ударить тебя по лицу или окатить горячим воздухом, или…
— Я позволю, но не слишком увлекайся. Последствия тебе не понравится, — хмыкает Видар.
— Кто ты и куда делся тот неуравновешенный король?
Эсфирь не удерживается и тыкает своим пальчиком в его рёбра.
— Прекрати! — голос становится в разы серьёзнее, а желваки заходят за скулы. — Я серьёзно, хватит…
Секунда, и его грудная клетка начинает содрогаться. На лице Эсфирь сияет заговорщицкая улыбка, она мигом ставит бокал, ловко расстёгивает мундир, запуская туда руки, чтобы проверить теорию.
— Ты хочешь… чтобы твой муж… поднимал на тебя… руку? — пытается проговорить он, едва размыкая плотно стиснутые губы.
