Он не мог. Не мог понять, не так скоро. Особенно зная, что она не раз врала ему про магию замещения, когда кричала на каждом шагу, что у неёнетсердца.
— Видар, стой! — она прерывисто дышит, наблюдая за тем, как он чуть приподнимается на руках над кроватью.
— Нет, ты точно меня отшиваешь.
Она едва заметно сглатывает. За всё время с его губ не слетело: «Инсанис», а с её ответного: «Мой Король». Эсфирь бегло сканирует изумлённого мужчину взглядом. Татуировки-руны, кожа, испещрённая мелкими шрамами, мышцы, что подрагивали от возбуждения, но не было однойсамой важнойдетали. Под левым ребром, в месте, которое он раскрыл совсем недавно, отсутствовала замаскированная Метка Каина.
— Я думала, мы больше не скрываем секреты друг от друга, — обольстительно улыбается Эсфирь, укладывая туда руку.
Он не дёргается. Не перекладывает ладонь на другое место. Лишь улыбается такой широкой улыбкой, на какую раньше был попросту не способен.
— Я разве что-то скрываю? Все мои шрамы, руны, всё это теперь твоё, — улыбается Видар.
— Неужели? — взгляд ведьмы опасно темнеет. — Тогда я просто обязана сделать тебе массаж. Ты будешь в восторге, раз мы больше не скрываем тайн.
— Даже так? — очаровательная улыбка всё ещё не сходит с его лица. — Свадебный подарок?
Она резко выскальзывает из объятий мужчины, оказываясь за его спиной. Лёгкий толчок, он сгибает руки, укладываясь на живот, пока ведьма садится сверху. Она проводит носом по левой лопатке, укладывая ладони на шею.
Большой палец поглаживает линию роста волос. Ведьмин оберег отсутствовал.
— Livian armis[1], — тихо шепчет ведьма, её тело медленно покрывается альвийской военной формой тёмно-изумрудного цвета. — Дёрнешься, и я перережу тебе глотку, — чуть громче проговаривает она.
Тот, ктопритворялсяальвийским королём заходится в хриплом смехе, чувствуя ледяную сталь клинка рядом со своей шеей.
— Эсфирь, ты сошла с ума?
Он пытается дёрнуться вверх, но её магия уже пропитала не то, что тело, всю комнату.
— Кто ты? — остриё клинка легка входит в плоть, но он даже не шипит.
Тот, кто исполнял роль короля, внезапно, скидывает её с себя, чинно поднимаясь. Он медленно отцепляет небольшую металлическую веточку с ремня, которая превращается в трость. Эсфирь, не дожидаясь дальнейших действий, замахивается клинком, отпуская его точно в цель — левый глаз.
Но ЛжеВидар всего лишь ударяет тростью по полу, как клинок меняет направление: стремительно летит обратно к хозяйке, застывая у глаза.
Двери её комнаты содрогаются от ударов.
— Милая, а ты не говорила, что у тебя есть ещё посетители на сегодня, — усмехается мужчина.
— Эсфирь! — за дверью слышится голос брата и тихий, истощённый голос Видара.
Истощённый.
Сердце Эсфирь сжимается от навалившего раскаяния. Это она была причиной его самочувствия. Это она, не услышав душу, не поняла в чём дело. Этоона довела егодо того, что он оказался беззащитным.
Злость не на шутку обожгла все внутренности ведьмы. Эсфирь молча берёт свой кинжал, прокручивая его в ладони.
— Это бесполезно, — усмехается ЛжеВидар.
— Почему же? Я просто медленно отрежу тебе голову.
Вороны практически влетают в арку со стороны балкона, как мужчина ударяет тростью по полу. Они зависают за пределами комнаты.
— Я не уверен, что моя голова стоит их смерти.
Двери снова ходят ходуном, но не открываются. Эсфирь слышит, как по ту сторону ругаются Изекиль и Паскаль, как Файялл пытается снести дверь с петель, а Себастьян… Себастьян уговаривает Видара излечить себя.
Излечиться из-за неё.
Сердце ведьмы снова сжимается. Она не знает, кто перед ней. Но знает, что может умереть. По-настоящему. И с собой она заберёт Видара. А вместе с тем — всю Первую Тэрру.
Вот он — тот выбор, который был обязан делать Видар на протяжении всей жизни: благополучие страны или собственное желание. И, оказавшись на его месте, она ещё не знала, что выбралане себя.
— Я знаю ваш маленькийсекрет, — он молча натягивает мундир поверх голого тела. — Иначе я бы не целовал тебя так страстно, медленно разрывая сердечко твоему королю.
— Ты бредишь что ли?
— Вот тебе ещё бред — ты бы напала на меня, если бы за твоей смертью — не стояла смерть твоей любви. Я долго думал, в чём дело, почему король не отдаёт нам тебя… а оказалось всё намного интереснее. Связь родственных душ, — ухмыляется он губами Видара. — Столько лет под ноги гуля. Столько долбанных лет!
— Спасибо за милый монолог. Но судя по тому, что меня ты всю облизал, а не убил, я тебе зачем-то нужна.
— Верно. Я предлагаю тебе сделку. Ты, целиком и полностью, в обмен на их жизни. Их магия, — он кивает на дверь, — и военная выправка в данный момент со мной не сравнится. Король, твоими молитвами, еле дышит, — Эсфирь чувствует вибрацию земли. Она остро осознаёт, что действительно чувствует воплощение физической боли короля… Зрачки ведьмы расширяются от ужаса. Она — может разрушить его страну, своюстрану. — А ещё я способен даровать свободу твоему старшему брату. Это, по-твоему, равносильный обмен?
— Он будет равносильным, если ты покажешь мне свою истинную суть, — губы Эсфирь превращаются в тонкую полосу.
