Видар смотрит прямиком в яркие глаза, которые когда-то принадлежали Кристайн. Но, по правде, смотрели в ответ они также влюблённо, как и всегда — словно сознание Кристайн не подавлено, словно Тьма позволяла ей сожительствовать: трогать его, упиваться властью над ним, и возможно даже, что Кристайн имела право голоса.
Он чувствует, как ладонь останавливается на уровне солнечного сплетения.
— Вы правы, моя госпожа, ведьма всегда умело вставляла палки в колёса.
— Но это не значит, что я не буду тебя наказывать за ложь.
Тьма тихо посмеивается, а затем, небрежно проронив заклинание, пробивает грудную клетку Видара, желая до одури сильно сжать сердце, оставить на нём ожоги четвёртой степени, заставить сдержанного короля кричать от раздирающей боли.
Оглушающий гром разражается в небе, молния раскалывает небосвод на две части, ударяя в постамент за спиной Тьмы. Раскат вибрации по земле отбрасывает Тьму и Видара в разные стороны, ровно посередине меж ними ударяет ещё одна молния. На месте удара вспыхивает огонь.
Наломанный, охрипший от безумия смех Видара сопровождается третьей молнией — уже позади его спины.
— Что это значит?! — визг Тьмы разряжает воздух.
Она ловко подскакивает на ноги, а затем проходит сквозь огонь, навстречу Видару. Лёгкий фатин начинает полыхать прямо на ней.
— Видимо, демонова ведьма прокляла сердце, — Видар резко прекращает смеяться. — Видимо, с нами случится тоже, что и с ней перед смертью и, видимо, в ближайшие минуты мы предадимся забвению… Моя госпожа, кажется, Вы горите, — он едва удерживает довольный смешок.
Злостный крик отчаяния прокатывается по земле ледяной волной. Или это дрожал мир нежити перед вступлением в новый мир — мир, наполненный забвением.
— Нет-нет-нет! — Тьма одним взмахом тушит на себе огонь, она резко впивается глазами в глаза спокойного Видара. — Ты знал… Ты…
— Кажется, я простозапамятовало проклятье…
— Ты спровоцировал меня!
— Как я мог, моя госпожа? Я лишь — Ваш подданный, — Видар одёргивает собственный камзол, делая шаг навстречу к Тьме.
В его лицевых мышцах застряла эмоция, которую Тьме практически невозможно распознать. Которой и сам Видар не мог дать чёткого названия. Но, признаться, он и не спешил копаться в себе — лишь, как умалишённый вбивал себе в память одно единственное имя — «Эсфирь».
— Она не переиграет меня, — шипит Тьма. Видар резко поднимает на неё взгляд. — Не переиграет!
Она безумно озирается по сторонам, а затем подрывается в сторону за острым камнем, валяющимся у ограды. Видар срывается следом, но огонь, направленный на него Тьмой, обжигает кожу.
— Заклинаю каждого из нежити затеряться в мире людей! — Тьма разрезает ладонь камнем, прикладывая её с чернеющей кровью к земле. Видар прорывается сквозь огонь, бросаясь к Тьме. — Как только первый из нежити вспомнит о прошлом — с ним вспомню и я! — Она ловко уворачивается от его выпада, а затем резко ударяет по земле второй ладонью, посылая вибрацию в сторону склепа.
Жуткий грохот за спиной Видара отвлекает внимание. Семейный склеп осыпается, поднимая столпы жуткой пыли. И Видар, словно находясь внутри, видит, как камни продавливают каждый цветок, сносят надгробия, превращая почти святое место в свалку.
— Нет! — его, разрывающий душу, крик сплетается со смехом Тьмы.
Он подрывается в сторону склепа, но перед его носом появляется Тьма.
— Я обещала наказать тебя? Так, смотри! — она рывком разворачивает обезумевшего короля в сторону замка.
«Эсфирь. Эсфирь. Эсфирь. Эсфирь. Эсфирь».
От лица отмирают все эмоции, превращая его в побелевшее полотно. Замок Ненависти разрушался. Витражные стёкла разлетались в разные стороны, вокруг поднялись столпы дыма и пыли. Дикие крики наполнили покои, сады, разрядили воздух, отпечатались в каждой клеточке мозга Видара.
«Эсфирь. Эсфирь. Эсфирь. Эсфирь».
— Мы действительно войдём в новый мир…
Шёпот Тьмы уже ничего не значил для Видара, он не до конца понимал, почему стоит здесь, почему бездействует. Он отчаянно пытался вспомнить, почему душу так разламывает на части при виде падающей махины, но… не мог.
«Эсфирь. Эсфирь. Эсфирь».
— … Только ты, я и уцелевшая нежить…
Чьи-то холодные руки прижались к шее, заставляя смотреть чётко вперёд, предупреждая порыв обернуться. Будто там, сзади, существовало что-то важнее, кто-товажнее. Он в замешательстве поднимает правую руку, касаясь левой мочки уха.
«Эсфирь. Эсфирь».
— … Ты будешь моим, Видар Гидеон Тейт Рихард…
Хочется кричать, орать, выть, но почему — он не понимает. Возможно, это просто чувство страха и беспомощности облизывает затылок перед природным катаклизмом. Наверняка, тем людям, что сейчас под завалами замка нужна помощь. Наверняка, там остался кто-то в живых. Наверняка… Но, что здесь делает он?
«Эсфирь».
— … Навсегда моим… Гидеон Тейт…
⸶ ⸙ ⸷
