— А твои, видно, скинули тебя с шахматной доски, раз ты так озлоблено реагируешь. Семья отказалась от тебя сразу же, как узнала о колдовском даре? — его губы растягиваются в дьявольской улыбке. Бьёт, полагаясь на холодный расчёт и сведения о ней. — Я превращу твою жизнь в сущее пекло здесь, если откажешься принимать здешние традиции и правила.
— Ты много слышал обо мне, Альвийский Король? — безобидный титул с её уст стал синонимичным с «долбанный альв».
— Вы.
Ещё немного, и он впечатает её в стену, да так, что та зайдётся трещинами.
Даже не моргает. Не сводит разноцветных глаз с его чарующей голубизны. Только электрические разряды парализуют участки мозга.
— Там, где я была, таких, как ты, подвешивали на цепи, вводя крюки глубоко в плоть и причиняли столько боли, сколько не в силах выдержать даже сам Пандемоний. Ты хочешь припугнуть меня ударом кулака? Топни ножкой — успех будет равносильным, — усмехается Эсфирь, гордо вздергивая подбородок.
— Тогда ты должна знать: я лично терзал подвешенных на крюки, — смакуя каждое слово произносит Видар. — Мне топнуть ножкой?
Король резко разворачивается, отходя на несколько метров от ведьмы. Она сглатывает слюну.
— В этом крыле — королевские покои. — Не даёт и слова ей сказать. — Внешне сохранены альвийские традиции, но внутри каждая комната отделана по желанию знати: кто-то сохранил старое, кто-то преобразовал покои в комнаты на человеческий лад, у кого-то смешение стилей.
Эсфирь недобро сверкает глазами, следуя за королём. Последнее слово всё равно будет за ней. Всегда.
— За этой дверью — мои покои. Лишний раз не беспокоить. О своём визите предупреждать. Всегда обращаться ко мне на «Вы».
«Как бы сказал Паскаль: «Демон с два!», — недобро ухмыляется Эсфирь, осматривая альвийский интерьер.
Витиеватые светильники, огромные арки без окон, множество зелени, обилие света и разноцветных витражей — от красок уже кружилась голова.
Единственным местом, где непривыкшие глаза могли отдохнуть, как назло был тёмно-изумрудный королевский камзол.
— Здесь твои покои. Герцогиня Кристайн лично занималась интерьером, ей стоит выразить благодарность.
Она не видит огонь задора в его глазах.
«Ты упал что ли откуда-то, долбанный альв?» — Эсфирь ошеломленно моргает.
— Мне послать ей извинения голубиной почтой или я могу воспользоваться своими воронами? — учтиво спрашивает она, разворачиваясь спиной к двери.
Последнее, что намеренна сделать ведьма — войти в комнату с этим неадекватным один на один.
— Вороны носят почту? — насмешливо ухмыляется Видар, являя ведьме слабый огонёк задора, что сверкает где-то на дне зрачков.
— О, да. И оставляют подарки от меня.
— Даже знать не хочу.
— Выклёвывают глазные яблоки и приносят мне. Из них получаются чудные отвары.
— Мило.
Видар ещё раз окидывает презрительным взглядом ведьму.
— Мне нужен отдельный уголок для двенадцати птиц. Фамильяр останется при мне. Они — моя охрана. А с сегодняшнего дня — и охрана Его Величества.
— Как только начнёшь называть меня на «Вы», я решу эту проблему.
— Ладно, разберусь сама, — пожимает плечами Эффи. — Я уже могу идти?
— Разумеется, — скалится Видар. — А, и кстати, самое важное, что тебе нужно знать о замке — в коридорах полно зеркал, не советую туда смотреть, если не хочешь, чтобы о твоих тайнах узнали все.
— Твои, я полагаю, хранятся в секрете, — подкусывает губу Эсфирь.
— Ваши, — дёргает носом Видар. — С чего такой вывод?
— Сложно не заметить, когда всё тело исполосовано рунами… — Эсфирь делает два шага вперед, проводя острым ногтем по выглядывающему чёрному изгибу из-под стойки камзола.
От её прикосновения в глазах резко темнеет.
— Они скрыты ото всех, как ты видишь?!
Он резко хватает её за запястье, сильно вжимаясь пальцами в плоть.
Перед глазами Видара плывёт, мир будто бы растворяется. Мозг окутывает дым, а сердце стучит словно остервенелое…
[1] С лат. пролейся.
7
— Мой дорогой Видар! Я всё думала, когда же ты явишься к своей королеве!
Голос ведьмы насмехается над ним.
Она величественно восседала на его троне в лёгком чёрном платье, усеянном серебристыми камнями. Его корона, которую властолюбиво обвивали рыжие кудри, выглядела, как одна большая шутка судьбы.
По правую руку от королевы стоял генерал Себастьян, одетый в маржанский праздничный ядовито-чёрный камзол с кожаными лацканами. На серебристой ленте гордо висели ордена, награды и медали. Самая внушительная из них — медаль героя Холодной войны.
— Не устал воевать со мной? Может, пора присягнуть Ветвистой Короне? — пухлые губы кривятся в усмешке, но взгляд разноцветных глаз холоден. — Не советую отказываться.
— Не празднуй победу так рано. Истинно преданный народ не бросит своего короля.
— И впрямь, — лукаво протягивает она, кивая головой в сторону охраны.
Альвы под руки выводят герцогиню Кристайн. В её глазах плещется страх и ужас только от одного взгляда ведьмы.
Видар даже не моргает, по-прежнему в упор смотрит на самозванку. Медленно и мучительно четвертует её в мыслях. Когда он вернёт престол себе — её мучения будут бесконечными.
— На колени!
Раздаётся её громкий, такой опасно-сладкий, голос.
