Видар подаётся вперёд, но Эсфирь опережает его, хватает руку Дочери Ночи и отбрасывает в сторону.
— Не промах! — смеётся та.
— Должно быть, ты счастлив, Кровавый, — улыбается вторая, заметив, как душа Видара против воли его мозга, ринулась защищать ведьму.
— Говорите уже, каковы этапы Ритуала Доверия. Нам некогда возиться с вами, — грозно рычит он.
— Как же много Вам предстоит узнать! — Наконец, Третья подходит максимально близко к королю, вглядываясь в его глаза. — Ну, как? Нашёл, где смерть сыскать? — Она едва ли поворачивает голову в сторону расслабленной ведьмы.
Та, казалось уже привыкла ко всему происходящему.
Её грудь вздымалась спокойно и размеренно, здесь было даже комфортнее: среди холода, разрухи и безумия, чем в защищённом, блестящим лоском, замке.
— Путь Вам долгий предстоит! Сложный…
— Уверенны ли Вы, что хотите отдать единственное, что у Вас пока есть?
Та, что стояла рядом с Видаром, снова возвращает своё внимание к нему.
— Готовы, — Эсфирь отвечает за обоих.
«Спасаешь свой малварский зад, ведьма!», — ухмыляется Видар про себя.
Одна из Дочерей внезапно обхватывает Эсфирь за плечи, вглядываясь в её взгляд.
— Кругами ходишь, Верховная! Тыкаешься, как слепой котёнок! А правда — в безумстве! Те, кто дороги тебе — чужимистанут! АСвященниксДокторомрядом будут! Только не вылечиться от той заразы ни духовно, ни физически! Древняя КровьотКрови Древней! Да прольётся она повсюду!
— Как это понимать?
Разноцветные огни вспыхивают яростью.
— Ваш Ритуал состоит из Трёх этапов! — Дочери Ночи внезапно отходят от них, встают рядом друг с другом и берутся за руки. — Доверие вМеждумирье, ДовериеДуш, ДовериеБесстрашияна Альвийском каньоне…
— И Первое… — безумно улыбается одна.
— Начнётся… — растягивает вторая.
— Сейчас! — рычит третья.
Яркая вспышка ударяет в глаза, шум заволакивает ушные раковины. Туман резко рассеивается.
Эсфирь и Видар оглядываются по сторонам. В радиусе нескольких тэррлий[1] царили различные оттенки серого — пыль на дороге, деревьях. От тяжелого воздуха при каждом вздохе что-то противное оседало на лёгких.
— Noun![2]
Эсфирь произносит заклинание, но оно не отзывается ничем, кроме как насмешливым взглядом Видара.
— Междумирье, — хмыкает он.
— Выходит, магии здесь не водится, — рычит она. — Что нужно делать?
— Выжить? — дёргает бровью король.
— Я буду счастлива, если Вы случайно сдохнете, — бурчит ведьма, обходя Видара.
— Наконец-то «Вы»? — притворно удивляется он.
— Содержание предложениятебяне заботит?
— Я тоже буду счастлив, если ты будешь гореть заживо в Пандемониуме.
— Страдания интереснее смерти?
— Определённо, — хмыкает он, двигаясь за ней. — Куда ты идёшь?
— Если не заметил, то здесь единственная тропа. Глядишь, куда-нибудь приведёт. Жаль, хлебных крошек с собой нет.
— Тебе лишь бы пожрать!
— Если бы я была голодной, я бы сожрала твоё сердце.
— Оно весьма чёрствое.
— Значит, погрызла бы.
— Я же говорю, тебе лишь бы пожрать что-нибудь!
— С чего Достопочтенное Величество говорит со мной?
— Неизвестно, сколько мы проведём здесь, — хмыкает Видар. — Может, я тебя достану в край, и ты тут останешься навсегда.
Эсфирь хмыкает, ускоряя шаг. Видару остаётся только уныло плестись за ней. Ведьма и он, застрявшие в Междумирье с единственной тропой в никуда — точно не было пределом мечтаний.
Она внезапно останавливается, отчего Видар уходит на два шага вперёд.
— У тебя без магии отказывают конечности? — ядовито усмехается он, вглядываясь в сосредоточенное лицо.
Эсфирь слушала тишину с таким видом, будто улавливала чужое присутствие.
— Ты слышишь? Голоса вдалеке… Здесь кто-то обитает?
— Если только изгнанники. Но до них ещё идти и идти…
— Теперь топот… копыт?
Она резко фокусируется на движущемся с огромной скоростью нечто.
Видар резко оборачивается, замечая двух лошадей. Король замирает, не веря своим глазам. Прямо к нему скакали Цири — вороная лошадь его матери, и Глен — белоснежный конь отца. Он стоял, как завороженный, в тайне надеясь увидеть наездников.
Эсфирь бросается вперёд, в первый раз забывая, что магия здесь ей не подвластна.
— Собираешься помахать им руками? — усмехается Видар, не осознанно заводя ведьму обратно за свою спину. — Я знаю их.
После этих слов лошади замедляют бег, переходя на высокомерный шаг. Обе подходят к нему, утыкаясь мордами в плечи. Эсфирь, тем временем, зажимает фатин в дрожащих пальцах, отступая назад.
Она боялась лошадей. Верховная ведьма, что не боялась боли, пекла, Хаоса, до дрожи в пальцах боялась лошадей. Этот отпечаток нанесла Холодная война, когда её жизнь чуть ли не оборвалась под копытами обезумевших зверей. Это был отпечаток Малвармы, когда зачарованная лошадь сбросила с себя старшего брата, а тот свалился на огромной скорости, получив перелом позвоночника. Который пыталась лечить она, маленькая девчонка, не подпускавшая к брату ни единую живую душу, кроме Паскаля.
— Умоляю, скажи, что ты растворилась, — ядовито улыбается Видар, когда оборачивается к ведьме. Улыбка пропадает с губ. — С ними что-то не так?
