Король мешкает. Вдруг, ведьма видит их реальное обличие, вдруг это и не лошади вовсе, а на нем не более, чем морок.
— Это же… лошади!
Эсфирь нелепо моргает. Белоснежный конь издаёт недовольное ржание, а ведьма отступает ещё на шаг. Видар не может сдержать лёгкий смешок, что провоцируют появление нескольких ямочек на правой щеке.
— Конечно, лошади, — облегчённо выдыхает Видар, трепля Цири и Глена за ушами. Та, кого боятся Пять Тэрр замерла при виде лошадей. Вот песня! — Дальше поедем на них.
Видар с лёгкостью седлает Глена.
— На… них?
— Давай, инсанис, в первые видишь лошадей? Или всю жизнь в каретах провела? Помогать забираться не буду, кисейная барышня. Лошадь должна чувствовать твою уверенность и доверие! Особенно Цири, она должна повери… поверить тебе! — Его осеняет. — Ты их боишься! Это проверка твоя!
— Я не залезу на неё!
Эсфирь удаётся побороть внутреннюю дрожь.
— Ты думаешь, я вечность буду с тобой тут торчать? — недовольно фыркает король под ржание Глена. Но глядя на перекосившееся лицо ведьмы, закатывает глаза. — Да, демон тебя дери! Глен, никуда не уходи!
Видар треплет коня по гриве, грациозно возвращаясь на землю.
Он протягивает ведьме раскрытую ладонь. Скажи ему об этом несколько часов назад, он бы приказал казнить бедолагу, что решился на крамольную речь.
— Нет, у тебя точно конечности без магии отмирают, — сдержанно произносит король, наблюдая, как Эсфирь скользит взглядом по лошадям, его руке, лицу и снова по уже знакомому кругу.
— К чему это?
— На свидание приглашаю. Конные прогулки по Междумирью под луной. Чего так смотришь? Даже предложение сделаю!
Эсфирь сдержанно выдыхает и вкладывает свою ладонь в его, ощущая жар кожи.
Он крепко обхватывает ладонь ведьмы, заставляя её идти за ним.
— У лошадей особая энергетика, инсанис. Они лечат души. Смотри, какие у неё добрые глаза. Это Цири, когда-то она была лошадью моей матери.
При упоминании королевы, лошадь издаёт тихое почтительное урчание. Эсфирь уже хочет дёрнутся назад, но хватка короля будто стальная.
— Смотри на уши, — мягко произносит он, отчего у Эсфирь в грудной клетке трепещущее нечто растекается вокруг сердца. — Видишь, направлены на нас. Значит, всё её внимание наше, Цири заинтересована… Да, красавица? А если бы они были прижаты, то тогда лучше к ней не подходить: это говорило бы либо об её страхе, либо о гневе. Прижатые уши, кстати, тут только у тебя!
— Очень смешно, — фыркает Эсфирь, на секунду отвлекаясь от мыслей, засматриваясь на королевскую беспечность и уверенность.
— Цири всё чувствует, помни это.
Видар аккуратно приподнимает руку Эсфирь, чувствуя, как она напрягается. Он освобождает её от стальной хватки, оставляя свою руку на весу, ладонью к земле. Левой рукой он вновь берет ладонь Эсфирь, укладывая её поверх своей. Он аккуратно располагает хрупкие пальцы меж своих, сжимая руку в кулак. Предоставляя время сначала привыкнуть к нему, едва касаясь своим плечом её.
Видара прошибает током от близости с ведьмой. Он резко поднимает на неё глаза, но её взгляд сконцентрирован на лошади. Казалось, она и не замечает его рядом. Он был для неё пустотой, и это так играло на руку. Против своей воли, Видар слегка поглаживает большим пальцем её кожу.
Он слегка разжимает ладонь, пытаясь удержать её пальцы, и подносит руку к морде лошади, располагая между глаз. Эсфирь чувствует спокойное дыхание лошади и тяжёлое Видара.
В его грудную клетку проникает запах черешни, пресного льда и акации, с опасной скоростью, впитываясь в кровь. Он медленно убирает свою руку из-под ладони ведьмы, встречаясь с её испуганным взглядом.
Теперь Эсфирь чувствовала подшёрсток лошади. Мгновение, и горячая рука накрывает ладонь поверх, словно не давая отдернуть. Успокаивающе. По-семейному делясь теплотой.
— Видишь, ты нравишься ей, — усмехается Видар. — Цири очень сложно понравиться, она была слишком своевольной.
— Была?
— Глен и Цири погибли от руки Лжекороля, что правил Первой Тэррой во времена Холодной войны. Животных же не пускают в Пандемониум, они вынуждены застрять в Междумирье… — Видар молчит несколько секунд. — Пойдём, помогу тебе забраться.
Эффи хитро щурится. Перед ней стоял кто-то иной, но не Видар Гидеон Тейт Рихард, и уж точно не Кровавый Король. Этого «кого-то» она ни разу не видела. Сердце пропускает удар.
— Держаться придётся за гриву, — хмыкает Видар.
Он разворачивает ведьму лицом к себе, задерживая взгляд на плотно сжатых губах. Сердце пропускает удар, сбивая сердечный ритм. Она была божественно красива. Её кожа чище малварского снега сияла в полутьме. Разноцветные глаза, обведённые тушью, ненавистью к нему и вселенской усталостью, смотрели прямиком в душу. Он замечает небольшой румянец на щёчках, жадно впитывая весь цвет в себя.
Её губы, как назло, пересыхают. И это доставляет жуткий дискомфорт. Но ещё больший — смотреть на его и без того идеальные черты лица. Сейчас она тонула в сапфировых океанах точно так же, как когда-то в том злосчастном озере Малвармы. Только в этот раз Всадник Войны её не разыщет. Из-под обломков своей души, увы, не выбраться.
