Она лишь дёргает бровью, как платье оказывается на ней. С легкостью захлопывает двери шкафа, плавно двигаясь к туалетному столику, подол одурманивающе шумит, отдаленно напоминая звуки волнующегося моря. Эсфирь аккуратно поддевает пальцами золотое украшение из листьев, вправляя его в волосы.
Король хотел вымыть, выскоблить из неё всё маржанское, но находясь в альвийском платье и головном уборе — ведьма лишь подчеркивала своё происхождение, заранее предвкушая, как злость перекосит первое лицо Халльфэйра.
Завтрак в обществе короля и придворной знати — намеренно пропускает. Пока что план по разрыву связи с Видаром сводился к минимизированию их встреч и разговоров. Эсфирь намеренно снимала со своей дерзости предохранители, стреляла резкими ядовитыми фразами и постоянно вкладывала во взгляд такое количество ненависти, которое её ослепленное сердце могло допустить.
— Такой наряд достоин, как минимум, королевской обедни, а не кухоньки старенькой тётки!
Добрый старческий голос застаёт Эсфирь врасплох. Она застывает на месте, наспех запихнув в рот ложку овсяной каши с кусочками свежего яблока.
— Ох, прости, что испугала, дорогая! — Тётушка До торопливо проходит вглубь кухни.
— Тётушка До! — Эсфирь подскакивает с места, быстро прожевывая и очаровательно улыбаясь. — Как у Вас дела?
— Как обычно, милочка. Наш Король всё буйствует, не оставляя нам свободного времени, — бухтит альвийка, но с улыбкой на губах.
Эсфирь лишь понимающе поджимает губы, беря в руки пустую чашку с намерением помыть. Их король и вправду был идиотом.
— О, оставь, дорогая! Мыть в таком платье чашки — преступление!
— Но…
— Нет-нет, я сама! — Тётушка До быстро забирает чашку, оставляя ведьму в замешательстве. — Давай-ка я заварю тебе чаю, пташка.
— Право, не нужно… Не хочу, чтобы из-за меня у Вас были проблемы, — искренне улыбается Эсфирь.
Вот что удивительно — рядом с альвийкой она не чувствовала себя диким зверем, властной ведьмой, лишь… маленькой девочкой, что бежала к маме со всех ног, когда Паскаль не делился игрушкой, или Брайтон неаккуратно шутил, когда разбивала коленки, или отец заставлял учить этикет.
— Какие проблемы, упаси тебя Хаос! — Старушка начинает громыхать кружками, в попытке найти подходящую для ведьмы. — Ты сегодня другая, — она улыбается уголком губы.
— Братья приезжают… — Эффи счастливо закусывает губу, усаживаясь на стул.
— Скучаешь по ним?
— Да, — с придыханием отвечает ведьма, кивая в знак благодарности, когда перед ней появляется изящная по форме кружка с облепиховым чаем. — Они — единственные, кто способны искренне любить меня.
— Зря ты так думаешь, — добродушно усмехается смотрительница, присаживаясь рядом с Эсфирь так близко, будто ко внучке подсаживается. — Найти любовь не так сложно, куда сложнее — сохранить её.
— Тётушка До… — не смело начинает Эсфирь, укладывая холодные руки на горячую керамику. — Вы верите в родство душ?
— Мы живём в мире Хаоса, Эффи! Конечно, верю! И верю, что когда-нибудь Любовь простит нас и вернёт дар нашим душам и сердцам… А ты? Веришь?
— Я не знаю… — подкусывает губу Эсфирь. Как бы ей хотелось хоть с кем-то поделиться своим открытием! — Когда я начинаю об этом думать, то множество вопросов блуждают в голове.
— Расскажешь старушке?
— Обещаете не осудить меня?
— Это сейчас могущественная Верховная говорит? — весело усмехается тётушка, встречаясь лишь с выцветшей улыбкой.
— Могут ли родственные души не желать родства? Могут ли ненавидеть друг друга? Так же сильна эта ихлюбовьбез родства?
— Точных ответов я не знаю, пташка. Первые два вопроса — тонкая история. Мы стали расчётливее, уступили пальму первенства мозгу и сердцу в делах души. Выставили последнюю за дверь и радуемся, этакие расчётливо-эмоциональные куклы, а души то в нас нет. А пару себе — душа выбирает, она ослепляется, она любит. Могут ли не желать и ненавидеть? Могут, чего ж не могут-то! Сама знаешь, нежить мы. А вот любви без родства — не бывает, в этом я уверенна. Твои братья женаты же?
— Только один, — тихо отзывается Эсфирь.
— И ты думаешь, что они с женой просто думают, что ослеплены друг другом?
— Не знаю, родство душ не проявлялось.
— Или они, замотанные в быт, не замечают душ?
— Хорошая теория, — слабо улыбается Эсфирь. — Как Вы думаете, связь можно разорвать?
— Да всё можно, пташка! Всё! Другой вопрос — какая цена? Раньше, мне прабабка моя рассказывала, того, кто решится оборвать связь — заточение ждёт, не хуже, чем у самой Тьмы. Тьма же руку подняла на душу, хотела завладеть ими как… как Каин. — Тётушка осекается. — Вишь как, энергия из них огромная, все миры подчинить можно: и Бога, и Хаоса… Да только заточили её, как раз, связью душ, а она утащила их с собой, туда, в Пустоту. А те, что в нас якобы есть — гнилью покрылись, жалким подобием стали. С тех пор с сотню раз связи мелькнули и растворились на века.
— Да, это я знаю… Но как их разрывали? Родственные связи?
