Чем дальше она уходила от заброшенной церкви, тем темнее становилось в вентиляционной шахте. Стены стали влажными и скользкими, держаться было не за что. И все же Аманда не сдавалась, медленно продвигаясь вперед. Сначала надо пройти через шахту, потом выбраться из здания и обратиться в полицию, ну а потом отыскать отца.
Кроме него у Аманды никого не осталось.
Жив ли он?
Нет уж, об этом она пока думать не будет. Слишком многое поставлено на карту.
Аманда ползла вперед. Ей никогда особенно не нравилось в замкнутых пространствах, и теперь она убеждала себя не беспокоиться и дышать ровно. Панические атаки ей сейчас не нужны.
Еще несколько минут упорного движения вперед, и вдали забрезжил дневной свет. Аманда облегченно вздохнула. Конечно, выход из вентиляции приведет ее обратно, и чрево чудовища, но ползти по узкому металлическому коридору было выше ее сил.
Наконец источник света оказался совсем рядом, и Аманда увидела в решетку большую сумрачную комнату. Решетка оказалась прикручена болтами, и девушке пришлось потрудиться, чтобы одну за другой ослабить и открутить гайки.
Аманда взялась за решетку, но та выскользнула из рук и с громким стуком упала на покрытый ковролином пол. Поморщившись, она замерла в ожидании тяжелых шагов охраны, но внизу было тихо. И все же она неподвижно пролежала в вентиляционной шахте еще несколько минут. В глубине души ей хотелось остаться в относительно безопасном месте, но она понимала, что это просто смешно. Надо двигаться, идти вперед. Отец всегда говорил: «Кому на месте не сидится, тот добра не наживет», и Аманда не раз раздраженно закатывала глаза, услышав эту поговорку. Сейчас она отдала бы что угодно, лишь бы отец сказал ей хоть что-нибудь.
Аманда сгруппировалась и просунула в отверстие ноги, спустилась по пояс и наконец, глубоко вздохнув для храбрости, повисла, уцепившись за край металлической конструкции. До пола оставалось футов двадцать, не меньше. Слабой и хрупкой Аманда себя давно не считала, но понимала, что приземляться с такой высоты будет больно. Спортивные тренеры в таких случаях говорят, что надо терпеть, принимать боль, однако сломать ногу или руку девушке совсем не хотелось.
– Давай, Сейнт, действуй! – прошептала она себе под нос и разжала пальцы.
Ноги коснулись пола даже прежде, чем Аманда осознала, что падает, а приземлившись, она инстинктивно перекувыркнулась. Боль ее все же настигла. Перекат получился кривоватый, приземлилась она хоть и не на раненую руку, но от удара в глазах на мгновение потемнело.
Аманда лежала на полу, пытаясь отдышаться, и осторожно шевелила руками и ногами: вроде ничего не сломано, кости целы. По крайней мере, нигде слишком сильно не болело.
«Вставай, Аманда!» – скомандовал внутренний голос, и она подчинилась.
Встала на ноги и огляделась. Комната оказалась гораздо больше, чем ожидала Аманда, – это был неф церкви. В полумраке исчезали длинные ряды деревянных скамей, о торец одной из которых Аманда едва не ударилась головой, падая с потолка. Девушка уже собралась вознести короткую благодарственную молитву за спасение, но заметила, что у нее за спиной, в алтарной части храма, горит призрачный огонек. И слышится странный звук: как будто вода бежит по водосточной трубе.
Аманда медленно обернулась.
Кафедру проповедника в этой церкви изменили кошмарным образом. Служители культа возвели тринадцать огромных крестов, и к каждому из них сейчас была привязана женщина – мертвая или находящаяся без сознания. К рукам женщин были прикреплены тонкие гибкие трубки, по которым стекала кровь, собираясь в огромном стеклянном ящике перед алтарем. Кровь бурлила за стеклянными стенками.
С трудом подавив приступ тошноты от этого зрелища, Аманда пошла вперед, к алтарю, поднялась по ступенькам и осторожно коснулась руки женщины на кресте с краю. Теплая. Пульс прощупывается. Выходит, женщины живы, и из них собирают кровь для... чего? Ради какой-то ужасной цели.
Аманда рассмотрела гибкую трубку, прикрепленную к руке женщины. В Сан-Габриэле она видела достаточно и точно знала, как остановить процесс сбора крови, не причиняя человеку ненужной боли, и теперь готова была применить знания на практике.
Отсоединив гибкую трубку, Аманда зажала рану ладонью, надеясь поскорее остановить кровотечение. Стоя рядом с бесчувственными женщинами, Аманда быстро огляделась и молча отругала себя.
Пусть до нее не доносится ни звука, и ее пока не обнаружили, но... что она здесь делает? Вместо скорейшего побега она помогает каким-то неизвестным. Однако она не могла сдвинуться с места, не в силах бросить этих несчастных умирать. Даже если удастся спасти хотя бы одну из привязанных к крестам и погибнуть из-за этого, дело того стоит. Это самое меньшее, что она может сделать. Так поступил бы Морбиус, если бы был вынужден спасать ее. Да, так он и поступил в прошлый раз.
Морбиус!
Она вспомнила рассказ сестры... Чему же верить? Неужели вампир действительно убил ее мать? А теперь сбежал из города и бросил ее? Вспоминает ли он об Аманде, тревожится ли о ее судьбе, куда бы его ни занесло?
– Ш-ш-ш...
