Один инвестиционный банк, что находился в Кэнери-Уорф, только что объявил о крупных убытках и увольнении всей команды, занимавшейся кредитными операциями. Генеральный директор подал в отставку, и сотрудники компании, собравшись в просторном мраморном атриуме, с надеждой встретили его сменщика. Новый генеральный ступил на подиум, глубоко вздохнул и даже успел произнести несколько слов, когда за спиной у него пролетело что-то, напоминающее огромный маятник. Генеральный обернулся, испуганно вобрав голову в плечи, а маятник, судорожно дергаясь, качнулся в другую сторону и замедлил ход, так что собравшиеся смогли наконец разобраться, что же такое происходит. Кто-то ахнул. Кто-то вскрикнул. В петле длинного стального каната висел Пол Стюарт, бывший глава кредитного отдела, рассчитавший свой последний выход так, чтобы он совпал с началом выступления генерального. Пройдя накануне в офис — якобы за вещами, — он остался там на ночь, спрятавшись в лифтовой. Вынуть его из петли, обрезав стальной канат, смогли только через час. К тому времени лицо изрядно посинело. Кто-то сделал снимок — мертвец в петле и стоящие понуро его бывшие сослуживцы.
Джо позвонила в тот вечер, когда я, выключив в замерзающей квартире свет, согревал руки между сжатыми коленями.
— Чарли, это я. Ужасная история, я видела в новостях. Кошмар. Хочу, чтобы ты знал — я тебя люблю. Пожалуйста, не забывай, что ты всегда можешь прийти и жить здесь. Тебе не надо зарабатывать, не надо ничего делать — надо только быть со мной. Я не знаю, что делала бы без тебя, Чарли.
— Понимаю. Все будет хорошо, Джо. Я не сломаюсь. Раньше, до тебя, до Рэя, может быть… Но теперь у меня есть то, ради чего стоит жить. Главное, у меня есть ты. Спокойной ночи, милая. Добрых снов.
Рынки фактически закрылись. Банки списывали миллионы на безнадежные долги, компании не могли выпускать новые облигации. Я все еще оставался в минусе по итогам года, но ухитрился извлечь какую-то прибыль от коротких продаж до наступления пятницы, дня плохих новостей, когда трейдерам приходится закрывать позиции на уик-энд. По субботам на работу уже никто не выходил. За шесть месяцев активы «Силверберча» сократились вдвое, но шансы выжить пока еще сохранялись.
Председатель ушел в отпуск на весь декабрь, оставив вместо себя нас с Катриной. Перед уходом он пригласил меня в кабинет.
— Решил сказать сам, пока ты не услышал от других, — начал он извиняющимся тоном. — Бонусов в этом году не будет. Инвесторы нас не поняли бы. Но мы подняли твою зарплату до шестидесяти тысяч, потому что мы ценим твой вклад в поддержание компании на плаву. Обещаю, что когда дела пойдут на лад, ты будешь достойно вознагражден.
Вообще-то я ничего и не ждал, но все же надеялся на какой-то жест признательности, достаточный хотя бы для того, чтобы к Рождеству купить что-то особенное Джо и Рэю. Я шел по Оксфорд-стрит. Улица тонула в счастливой предрождественской суете, сияющие витрины отражались в глазах покупателей, горячее дыхание туманило студеный воздух, дети смеялись на плечах отцов. Я нашел дешевый DVD-плеер и набор умеренно образовательных дисков для Рэя и лосьон после бритья для Тони и, возвращаясь по Бонд-стрит в офис, остановился у ювелирного магазина. Суровая дама глядела на меня сквозь витрину, а я таращился на чудесное ожерелье с изумрудами. Я представил, как оно будет смотреться между грудок Джо, и страстно захотел купить его.
— Здравствуйте.
Я потопал ногами на коврике у порога.
Женщина холодно посмотрела на меня поверх очков:
— Чем могу помочь, сэр?
— Э… то ожерелье в витрине…
— Да, какое именно? — переспросила она арктическим тоном.
— То, что с изумрудами.
— О, великолепная вещь, не правда ли? Желаете посмотреть? — Она наклонилась, любовно положила ожерелье на черную бархатную подушку, повернула к свету. — Чудесно, да?
— Да. И… сколько оно?..
— Поглядим. Так, 24 000 фунтов без НДС. — Голос ее звучал почти торжественно, словно сама сумма добавила ей гордости.
Я уже представлял лицо Джо, когда она откроет футляр… и вот, как удар под дых. Женщина едва заметно улыбнулась.
— О… Боюсь, это немного за пределами моих возможностей. — Я повернулся и шагнул к двери.
— И каков он, если позволите, предел ваших возможностей? Вы ведь ищете подарок для супруги?
— Я… я рассчитывал потратить что-то около тысячи.
Это было больше того, что я мог себе позволить. Мне пришлось бы воспользоваться кредитной карточкой, причем именно тогда, когда мое финансовое положение только-только стабилизировалось.
Женщина презрительно усмехнулась:
— У нас есть милые сережки за тысячу… м-м… триста фунтов. Вполне симпатичная пара.
