Кровоцвет полностью

– Тогда скажи мне сейчас. – Его голос звучал мягко. – Пока я не ушел. Кто я для тебя, Аврелия?

– Все, – ответила я.

Я собрала рваные нити своей души и плотно завязала их вокруг его души. Убедившись, что держу его крепко, я толкнула Ксана через границу и заняла его место по ту сторону. Моя смерть, как и смерть Арен много лет назад, ознаменует собой конец заклинания и затянет эту брешь навсегда. Я лишь успела заметить вспышку, когда граница запечаталась, а Ксан открыл глаза.

Арен отдала последнюю искру жизни, чтобы спасти мою; сейчас то же самое я сделала для Ксана, обменяв свою жизнь на его. Моя смерть, в этом месте и в этот день, завершит миссию Арен и будет держать Ведьму взаперти глубоко внизу. Это был мой выбор, и я принимала его спокойно.

– Аврелия?

Ошеломленная, я обернулась.

– Матушка? Что ты здесь…

– Смотрю на тебя, – радостно сказала она. Она стояла на неправильной стороне. На стороне смерти. – Ты такая красавица и такая сильная.

– Нет, матушка. Нет. Тебя здесь быть не должно.

– Конечно же, я должна быть здесь, – сказала она. – Ты забыла заклинание шелкового лоскутка? Три жизни связаны с одной. Ее спасут своей ценой.

– Этого не может быть, – лихорадочно затараторила я. – Я хотела принести в жертву свою жизнь. А не твою, матушка. Я хотела совсем не этого.

– Моя милая девочка, – сказала она. Она обняла меня и держала в своих объятиях, а я вспоминала все случаи, когда обижала ее, как наказывала, когда в моей жизни что-то шло не так, хотя все ее поступки были продиктованы одной целью – чтобы я жила. – Ты захотела спасти того, кого любишь, я понимаю. Так же, как и я. Как и я.

Она гладила меня по голове. Я прижалась к ней и заплакала от того, что больше никогда не уткнусь в ее волосы, пахнущие розмариновым мылом, а она никогда не отчитает меня за все глупые и безрассудные поступки, которые я совершила в Аклеве. От того, что она была здесь лишь по одной причине: я просто забыла, что если буду умирать я, кто-то другой умрет вместо меня.

– Матушка, – рыдала я. – Мне так жаль. Я люблю тебя.

Она улыбнулась, поглаживая ладонью мою щеку.

– Я знаю, любовь моя. Я всегда это знала. А теперь отправляйся и живи.

Язык пламени вынырнул из тумана и тишины. Я с любопытством смотрела, как он мерцал и рос, превращаясь в широкие расправленные крылья и длинные когти. Птица из золотистого огня. Она сияла оранжевым и красным, желтым и красным, оранжевым и красным.

Я моргнула и попыталась сосредоточиться на птице, которая плясала и крутилась перед моими глазами. Это был не настоящий феникс, нет. Он был маленьким и сделанным из золота и драгоценных камней и свисал с кожаного браслета. Браслета Ксана, на его запястье.

Ксан. Я попробовала сесть, но вскрикнула от боли. Мое тело хрустело, когда я двигалась, как будто я слишком долго пролежала под дождем и заржавела. А моя спина была липкой от крови. Моей крови, из раны, которую я забрала у Ксана.

– Аврелия? – прошептал он, запустив руки в мои волосы.

Я потянулась к нему, и он заключил меня в свои объятия и уткнулся лицом в мою шею, и веря, и не веря своим глазам. – Это нереально, – сказал он.

– Ты здесь, – сказала я. – У меня получилось.

Мое счастье оказалось недолгим. Я достала из кармана шелковый лоскуток и посмотрела на него, раскрыв на ветру. Первая капля крови – крови моей матушки – исчезла полностью, бесследно, как будто ее никогда и не существовало. Это не было ни сном, ни страшной галлюцинацией. Все было реальным, а значит…

– Матушка. Звезды милосердные, она умерла. Она умерла, Ксан. И это моя вина.

Он крепче прижал меня к себе и начал мягким голосом бормотать мне на ухо успокаивающие слова. Он понимал, каково это – потерять маму.

Два дня мы провели в башне Арен, пока вокруг кипел шторм, а под нами свирепствовал огонь. Мы снова и снова рассказывали друг другу истории из детства и крепко обнимались, чтобы успокоиться. Ксан постоянно беспокоился о том, что если он позволит мне закрыть глаза более чем на минуту, я их снова не открою.

– Я не уйду, – заверила его я. – Я отказываюсь уходить.

То, что я уже однажды умерла, стоило мне моей матушки. Я не могла подвергнуть Саймона или Келлана такой же участи. Вспоминая своих любимых, я удерживала смерть на расстоянии.

Шторм разразился посреди ночи, и мы проснулись и увидели паруса во фьорде внизу. На судне развевались два флага: один с вороном семьи Сильвис; другой – флаг королевский армии Ренольта.

Мы в последний раз спустились по ступеням башни, и я пробежалась пальцами по камням, на которых была написана история Арен. Прощай, сказала я, хотя и знала, что она меня не услышит: она передала груз своего призвания мне и теперь отдыхала в объятиях Эмпиреи.

Судно поджидало нас на безопасном расстоянии, подальше от обломков замка, раскинувшихся вдоль береговой линии. Мы вышли из башни и услышали радостные возгласы: несколько стражников перегнулись через борта судна, скинули нам веревочную лестницу, восторженно крича: – Они здесь! Они живы!