Кровоцвет полностью

– Ваш муж часто исчезал на несколько месяцев, но всегда находил вас, когда у него заканчивались деньги. В последний раз он украл у вас монеты, которые вы отложили на корабль, и промотал их, делая ставки. Узнав об этом, Кестрел расплакался. Но плачущий ребенок его раздражал. Он решил сделать так, чтобы Кестрел перестал плакать. – Меня душил ужас. Я не хотела этого видеть. – И он… он…

– Хватит, – взмолилась Сальма. – Пожалуйста, замолчите.

У меня перед глазами пролетела история Кестрела. Щеки стали мокрыми от слез.

– О, звезды. О, милосердная Эмпирея. Мне жаль. Мне так жаль. – Я закрыла глаза. – Вы похоронили его в лесу, – слабым голосом продолжила я. – Посадили на этом месте молодое деревце. А потом вернулись к мужчине, забравшему у вас вашего мальчика, и ударили его по затылку камнем, пока он спал. Вы хотели ударить его снова, как вдруг заметили под мостом ростки кровоцвета… и перетащили его туда, бросили на ковер из стеблей, там перерезали ему горло и затем скинули тело в протекавшую внизу реку. И вернулись обратно с лепестками… вы откопали… вы пробовали… – Я смотрела на нее сквозь слезы, не в силах больше продолжать.

Сальма, закрыв лицо руками, горестно рыдала.

Кестрел спокойно ждал, пока я соберусь с силами.

– Ваш сын… он хочет, чтобы вы знали: он вас не винит, хотя вы вините саму себя. Он любит вас. Он больше не хочет, чтобы вы грустили.

Мальчик кивнул и убрал свои пальцы. Моя кисть устало опустилась. Я не могла ею пошевелить. Я подхватила ее другой рукой и с трудом поднялась на ноги.

– Мне очень жаль, – сказала я. – Я пойду.

– Подожди! – воскликнула она. – В тот день я сорвала лепестки кровоцвета. Два лепестка. Один я использовала… ты видела как. Второй продала, чтобы выучиться на целителя. Я хотела помогать таким же людям, как я… но время и обстоятельства отлично умеют выбить из человека его тягу к добру. – Она вытерла опухшее лицо тыльной стороной морщинистой ладони. – Я помогу тебе, чем смогу. Показывай дорогу.

Было уже темно, когда мы с Сальмой торопливо перешагнули порог дома. Еще с улицы мы услышали ужасные крики Кейт. Она стояла на коленях возле кровати, скорчившись от невыносимой боли.

Сальма немедленно приступила к работе и закатала рукава.

– Воды. Сейчас же.

Я поспешно наполнила таз, вбежала с ним в комнату, немного расплескав воду, и опустила таз на пол.

– Все плохо, да? – спросила Кейт.

– С тобой все будет в порядке, – уверенно произнесла я и бросила встревоженный взгляд на Сальму. Та промолчала.

Кейт скорчилась от очередной болезненной схватки так, что от усилия на коже выступили сухожилия. Пятно крови на повязке, которую я наложила на ее рану на шее, стало расплываться по белой поверхности. Кровь до сих пор не свернулась.

– Скоро все кончится, – сказала Сальма, и ее лоб прорезали морщины.

Кейт рожала всю ночь, и с каждым часом становилась все слабее.

Утром она, дрожа всем телом, сделала последнее усилие, и ребенок появился на свет. Маленькая девочка.

– Смотри, Кейт! – сказала я. – Ты была права. Это девочка.

– Она жива, – добавила Сальма. Лицо у нее было бледное и печальное. – Но она совсем крошечная и плохо дышит.

В глазах Кейт заблестели слезы.

– Можно мне ее подержать?

Сальма завернула девочку в одеяло и передала мне. Прежде чем положить ее рядом с Кейт, я откинула с лица ребенка уголок ткани. Личико было круглым и прекрасным – со сладкими смуглыми щечками. Несколько прядок темных кудрявых волос торчали на макушке. Девочка открыла глаза и тихонько захныкала. Я подумала, что ее глаза со временем станут темно-карими. Как у отца.

Кейт взяла ее дрожащими руками.

– Мы справились, девочка моя. Мы справились.

Спотыкаясь, я направилась в кухню, пока Сальма делала все, чтобы остановить кровотечение. Я старалась чем-то себя занять, приводя в порядок то, что мы уже привели в порядок, и отмывая то, что мы уже отмыли. Все вокруг дышало Кейт: тесто для пирога, готового к тому, чтобы его испекли. Связка свежих дров в камине, готовая к тому, чтобы ее подожгли. Корзинка, наполненная недошитыми детскими вещами рядом со стулом. Я подняла первое попавшееся платьице и посмотрела на крохотное одеяние. Мне захотелось завершить его, но я понимала, что никогда не смогу сделать это так, как надо. Кладя его обратно в корзину, я ощутила резкий укол в палец.

Кровоточащие звезды, подумала я. Я укололась.

Крови было немного, лишь крошечная капля, размером не больше острия иголки, проткнувшей кожу. Но для меня она стала последней каплей. Оцепенение, помогавшее мне держаться до сих пор, отступило. Склонившись над корзинкой Кейт, я разревелась.

Ксан, Натаниэль, мысленно окликнула я, когда капля крови упала на пол, вернитесь. Вы нужны Кейт. Вы нужны мне. Вернитесь.