А вот сейчас не понял – к кому это он обращается? Ко мне? Вряд ли. Значит к старичкам-боровичкам. Так-так – давайте послушаем, что они поведают благородному собранию! Я чуть отодвинул стул назад и повернулся вполоборота, чтобы видеть обоих помощников Плужникова.
Они же некоторое время молчали. Видимо собирались с мыслями. Пару раз глянули друг на друга так, словно неслышно обменивались мыслями. Наконец, откашлявшись, заговорил Фёдор:
- Знаешь, Виктор, - я механически отметил, что они с Плужниковым явно «на короткой ноге», - этот тип, - кивок на меня, - непростой парнишка, ох какой непростой! С одной стороны обучения явно не проходил, но вот использует навыки энерговоздействия на реальность вполне на уровне. Самородок? Или «засланный казачок», который неумело притворяется? Времени для оценки его стиля работы с операндами у нас было немного, но
- Ну, это ты загнул! – вскинулся Сергеич. – Подумаешь, наследственные способности! И что? Это же, как алмаз без огранки – просто блёклый и невзрачный камешек. А вот сделать так, чтобы этот самый камушек засиял во всём своём великолепии – этого только мастер, а в нашем случае Наставник сможет добиться.
- Да что ты несёшь! – возмутился Фёдор, - Ты вспомни, как он временные слои продавливал – кто его мог учить, так бестолково это делать? Чистой энергией долбить как дубиной! Это ж новичка первый признак, потому как он и не подозревает, что можно иначе операнд построить. Опять же: «кокон» он расплетал тупо, «в лоб», без каких-либо попыток воздействия на ключевые точки базового каркаса…
- Ага, а от сканирования твоего он ушёл на другой уровень сознания с помощью «тибетского зеркала» тоже из-за случайно проснувшихся способностей? – с ядовитой ухмылкой перебил его Сергеич.
- Ну, разве что, - с неохотой признал босоногий старикан. – Хотя бывает: сделаешь что-нибудь, и знать не знаешь, что это проявление высочайшего уровня Мастерства. Вот, хотя бы, вспомни, как ты сам в семьдесят четвёртом, а?
Сергеич смущённо заёрзал на стуле: - Ты мне теперь до конца жизни наверное тот случай вспоминать будешь!
- А то! – ухмыльнулся его оппонент. – До сих пор без смеха не могу вспоминать, как ты сплёл друг с другом две полярные сущности...
- Достаточно! – Негромко, но с явным металлом в голосе, прервал воспоминания своего помощника Плужников. – Мне, конечно, весьма приятно видеть, как «бойцы вспоминают минувшие дни», но дело есть дело! Я хочу услышать от вас конкретные выводы по нашему гостю, а не дружескую перепалку. Подведите итог ваших наблюдений – коротко и по существу!
Старики умолкли и сидели теперь недвижимо, словно изваяния. Мне снова показалось, что они каким-то образом общаются друг с другом, но вот что это за способ – я уловить не смог. Телепатия? В голову сразу же почему-то полезла всякая чушь, вроде заголовков «жёлтых» газетёнок: «Мальчик из Пензы левитирует на уроках ОБЖ», « Шестидесятитрёхлетняя пенсионерка из Бирюлёво усилием воли перехватывает во сне секретные переговоры пилотов американских самолётов-«невидимок» над Северной Кореей» и тому подобные «сенсации».
Но в ответ на эти скептические мыслишки немедленно возник из глубин сознания червячок сомнения, который ехидно напомнил, что ещё сегодня утром, (Бог мой – всего-навсего утром!), я так же недоверчиво слушал Подрывника, озирая окрестности Города.
Покаянно вздохнув, я поднял голову и натолкнулся на горящий взгляд Плужникова. Никак он за мной всё это время наблюдал?
- Скажите, Алексей, - негромко, чуть растягивая слова, спросил Виктор Павлович, - а как Ваша фамилия?
- Фамилия? – удивлённо переспросил я. – А при чём здесь моя фамилия?
- Ты ответь лучше, милок, - ласково попросил Фёдор, - а решать: нужно это или нет, мы сами будем! Договорились?
Сергеич согласно кивнул его словам и ожидающе уставился на меня. Под прицелом трёх пар глаз я сразу почувствовал себя неуютно.
- Ну, Макаров, и что?
- То-то я смотрю! – изумлённо ахнув, вскинулся, было, Фёдор, но тут же замолчал, повинуясь резкому взмаху руки своего начальника.
Наступила тишина. Плужников что-то напряжённо обдумывал, кидая на меня время от времени быстрые, оценивающие взгляды. Старики опять превратились в безмолвных сфинксов. Хотя почему в сфинксов – скорее в сторожевых псов, готовых по приказу хозяина броситься на чужака и вцепиться в его горло. И самое поганое, что этим чужаком сейчас был я!
Виктор Павлович пришёл, наконец, к какому-то решению:
- Мне не нравятся такие совпадения, Алексей.
- А что значит «самого Макарова»? – удивился я. – Чем так знаменит