Кэт уже разговаривает с кем-то другим – со стройным смуглым парнишкой, который пристроился в очередь за ней. Одет он как скейтер, на основании чего я подозреваю, что у него докторская степень по искусственному интеллекту. Я ощущаю где-то за глазами укол ланцета ревности, но я к нему готов: я знал, что этого стоит ожидать в хрустальном замке, где Кэт знает всех и все знают ее. Я жду, когда боль пройдет, и напоминаю себе, что она меня сюда привела. В подобных ситуациях это главный козырь: да, все тут умные, все крутые, все здоровы и привлекательны – но она привела тебя. Вот твой значок на груди, твоя медаль.
Опустив взгляд, я замечаю, что написано на моем гостевом бейдже:
ИМЯ: Клэй Дженнон
КОМПАНИЯ: Круглосуточный книжный магазин мистера Пенумбры
ПО ПРИГЛАШЕНИЮ Кэт Потенте
Я снимаю его и закрепляю повыше.
Еда, как и обещали, великолепна. Я дважды зачерпываю салат с чечевицей, беру здоровый розовый ломоть рыбы, семь толстеньких зеленых полосок спаржи и одну печеньку повышенной хрустящести с шоколадной крошкой.
Кэт подзывает меня к столику у периметра павильона, где бриз шуршит белым брезентом. По бумажной скатерти с голубой сеткой пляшут слайсы света. В «Гугле» обедают на миллиметровке.
– Это Радж, – говорит Кэт, махая вилкой с чечевичным салатом (на вид точно такой же, как мой) в сторону скейтера с ученой степенью. – Мы с ним вместе учились.
Кэт изучала символьные системы в Стэнфорде. Они все тут ходили в Стэнфорд? Там всем автоматом предлагают работу в «Гугле»?
Заговорив, Радж сразу кажется на десять лет старше. Выражается он коротко и ясно:
– А ты чем занимаешься?
Я-то надеялся, что здесь этот вопрос запрещен, а вместо него используется какой-нибудь причудливый гугловый эквивалент типа «Какое у тебя любимое простое число?». Я тычу пальцем в свой бейдж и признаю, что мой работодатель – полная противоположность «Гугла».
– А, книжки. – Радж делает паузу, чтобы прожевать. А потом включает заезженный трек: – Да, старые книги – это для нас целая проблема. Как и любая старая информация. Мы ее называем СИ. СИ – старая информация. Ты в курсе, что девяносто пять процентов интернета созданы в последние пять лет? Но что касается всей информации, накопленной человечеством, отношение противоположное – почти всё, что знают и когда-либо знали почти все, – это СИ.
Радж не моргает и, возможно, даже не дышит.
– И где же она, а? Где вся СИ? Во-первых, в старых книгах. – Радж снимает колпачок с тонкого маркера (откуда он его достал?) и принимается рисовать на скатерти-миллиметровке. – А еще у людей в голове – там много всякой традиционной информации, ее мы называем ТИ. СИ и ТИ. – Он рисует пересекающиеся кружочки, подписывая аббревиатуры. – Представь, если бы мы могли сделать все эти СИ/TИ доступными для всех и всегда. В интернете, в твоем телефоне. И тогда больше не останется вопросов без ответов.
Я спрашиваю, что ему подсыпают в еду.
– Витамин D, омега-три, ферментированные чайные листья, – отвечает Радж, не отрываясь от рисунка. Он ставит точку сбоку от кружочков, расплющивая перо, и по миллиметровке растекается черная клякса. – Вот это у нас сейчас в Биг-Боксе, – он показывает на точку, – и ты вдумайся, насколько оно ценно. А если бы мы могли добавить все это, – он обводит рукой кружочки СИ/ТИ, точно генерал армии завоевателей, – вот тогда было бы дело.
– Радж уже давно в «Гугле», – поясняет Кэт, когда мы уходим из столовой; на выходе я сцапал еще одну печеньку и грызу ее по пути. – Он готовится к IPO и уже несколько лет ПМ.
Одни акронимы! Но этот я вроде бы знаю. Хотя и удивлен.
– Что, в «Гугле» есть премьер-министр?
– Ха, нет. Продукт-менеджеры. Комитет. Раньше там было два человека, потом четыре, сейчас уже больше. Шестьдесят четыре. Они управляют компанией. Одобряют новые проекты, назначают инженеров, распределяют ресурсы.
– То есть высшее руководство.
– Нет, в том и дело. Это лотерея. Если вытянут твое имя, становишься ПМом на год. Могут выбрать любого. Раджа, Финна, меня. Перца.
– Перца?
– Это наш шеф-повар.
Ух ты. Такой эгалитаризм – это даже за пределами демократии.
– Как суд присяжных, – соображаю я.
– Но тебя могут выбрать, только когда проработаешь год, – говорит Кэт. – И если у тебя какой-то суперархиважный проект, можно отказаться. Но все к этому относятся очень серьезно.
Я спрашиваю, выбирали ли уже ее.
Кэт качает головой:
– Пока нет. Но я хотела бы. Шансов, конечно, немного. На тридцать тысяч сотрудников всего шестьдесят четыре ПМа. Вот и посчитай. Но их число постоянно растет. Поговаривают, что скоро сделают еще больше.
– А если бы и страной править так же… – прикидываю я.
– Да, Радж за это же топит! – смеется Кэт. – Планирует этим заняться, как только найдет все СИ и ТИ. – Кэт качает головой; она над ним немного стебется. – Уже разработал поправку к Конституции. Если кто и может это сделать… – Кэт снова поджимает губы. – Наверняка это будет не Радж.
