Разведчица задрала голову, оценила искусственные кручи Утеса Обломков. В смысле, не искусственные, а технократические. Или это тоже неправильное определение? Ладно, объяснят, когда на «Молнию» вернемся. А пока… Нижний… — люк? орудийный порт? иллюминатор? — в относительной доступности. Вон оттуда… справа до него можно добраться, там трещины в скале. Можно и иными путями заглянуть: тут и через отверстия левее, да и через верх доступные маршруты угадываются. Но стремно. Кто такие, все-таки, эти спир-дичи? Наименовании-то какое неблагозвучное, да помогут нам боги. Кстати, а ведь не сделала то, с чего нужно было начинать…
Безусловно, центральной опорой-основой утеса был корпус условного «крейсера». Дики подступила к гиганту в удобном месте, прикрыла глаза и положила ладони на темный борт…
Когда здороваешься с чужим местом, отзвук-ответ бывает почти всегда. Чаще невнятный и едва различимый, но ведь дело не в обмене мыслями, а в чистой формуле предупреждения визитера: «я пришел с чистыми мыслями, не задержусь, я лишь гость».
Но сейчас это был не отзвук. Разведчицу словно мешком по голове двинули, хорошо, что не набитым камнями. Боги, да что это⁈
Круг тринадцатый. Катрин
Часть причальной конструкции на мачте пришлось разобрать — материала для починки корпуса катастрофически не хватало — и грот приобрел непривычный тощенький вид.
— Подойдут и высадятся. Господин Укс — виртуоз своего дела, — капитан Дам-Пир отвел взгляд от мачты. — Если, конечно, воздухоплаватели вернутся.
— Они, сэр, даже если приводнены штормом, починятся и взлетят, — заверил Рич, наскоро полирующий бронзовые накладки на штурвале. — В крайнем случае вернутся без летучего аппарата. Вы их просто не очень хорошо знаете.
— Будем надеяться, — капитан посмотрел на Катрин. — Есть ли мысли по поводу наших дальнейших планов, миледи?
«Молния Нельсона» и «Коза» были готовы двинуться в путь. Курс был обозначен — на северо-запад к безымянным островам, значившимся на пока что еще не подводившей мореплавателей карте «от Ничто». У островов придется встать на длительную стоянку и строить стапель для серьезного ремонта корпуса «Молнии». При благоприятном ветре — четыре-пять дней пути. Это если «Молния» не вознамерится ускоренно набирать воду, и если не приключится иных неприятностей. В сопровождении «Козы» шансы дойти неплохи. И надо бы поспешить, пока погода позволяет. Остается одно «но»…
Кое-кому невозможно решиться и отойти от места, где сгинули лодка, гребцы и Динка.
— Есть предложение, пока предварительное, — ответила Катрин. — Ждем до утра. Если ничего не происходит, «Молния» берет курс на северо-запад. Мы остаемся на «Козе», уходим через сутки. Полагаю, сутки «Молния» продержится самостоятельно?
— Несомненно! Мы вполне способны и сами двигаться к островам. Думаю, при такой благоприятной погоде вы смело можете рассчитывать на запас в двое суток. Собственно, «Молния» может подождать до завтрашнего вечера. Течи корпуса неприятны, но пока не смертельны.
— Благодарю. Но сутки или двое — не имеет особого значения. Предчувствие стоит вот здесь, — Катрин показала на свое горло. — И если предчувствие лжет, отсчет часов бессмысленнен в принципе. Будем уходить.
— Да, но леди Флоранс… — капитан замялся.
— Она понимает механизм принятия подобных решений, — кратко пояснила Катрин.
Фло понимает, и сама ты понимаешь, и оставшиеся дети понимают, и дружный экипаж «Козы» тоже понимает. Но от этого ничуть не легче. Простить себе будет невозможно. А если «Молния» — еще не решившая, что ей делать — все-таки пойдет ко дну и кто-то на борту погибнет, — прощения тоже не будет. На войне всегда так — кто-то кем-то жертвует. Но жертвовать дочерью, это…
На корме стучали молотком и устало ругались. Да, «Молния» была новым прогрессивным типом корабля, но весьма и весьма «сыроватым» в техническом исполнении. Впрочем, «Коза» тоже считалась первенцем в линейке шхун, но за годы эксплуатации ее довели до ума, теперь это опора и надежа остатков эскадры. Ну, с таким капитаном и командой это неудивительно.
Катрин зашла на камбуз. Пахло хорошо, сладко, но это только усилило подташнивание, смотреть на раскатанное тесто и скрывать подпирающее отвращение было сложно. Заменившие кока и кухонный наряд дамы трудились вовсю, Кэт с усилием взбивала в миске какой-то сложный соус.
— Это что за изыск?
— Крепс[19]. Не смотри, я сейчас на палубу выйду, — пообещала Фло.
— Если надо. Могу я выйти, — Кэт сдвинула край низко повязанной косынки.
В последние дни у девочки болели чувствительные полуночные глаза — то ли от яркого солнца, то ли слишком нервничала — полукровки ланон-ши наследуют чуткость не только к одной-единственной стороне человеческих отношений. Усугубляется эта нервность затянувшимся отсутствием мамы — Блоод давно бы пора появиться, пусть, учитывая сложные обстоятельства, хотя бы на пару минут. Видимо, у главной связной тоже идет не все гладко, возникли сложности. И как решать данную проблему, опять же непонятно.
