«Ермак» и «Суур Тылл»-«Волынец» неоднократно подвергались атакам противника. Так, 14 июля 1941 года «Суур Тылл» в Финском заливе был атакован шестью торпедными катерами и уклонился от 4-х торпед. Этот же ледокол 3 ноября на переходе во льдах по маршруту остров Гогланд-Кронштадт с эвакуированными с Ханко 350 военнослужащими и вооружением на борту был обстрелян артиллерией противника и получил попадание в носовую часть, 2 человека ранены, 24 ноября при проводке каравана судов между Кронштадтом и Ленинградом подорвался на минах и получил две пробоины в носовой части. В «Ермак» только в ноябре-декабре 1941 года во время проводки караванов во льдах попало 11 артиллерийских снарядов.
Ледокол «Волынец»
(из архива автора)
Вот как описывает в своей книге «Кронштадт – Таллин – Ленинград. Война на Балтике в июле 1941-августе 1942 гг. (Из дневников сигнальщика с ледокола «Суур-Тылл»)» В.И. Трифонов некоторые эпизоды боевой службы «Суур Тылла»:
«11 октября (1941 года)
Время уже 22.30. Облака расходятся, на восточном горизонте виднеется чистое небо… Минут через 15–20 облака сошли совсем. Тревога! На Васильевском острове завыли сирены – значит, с той стороны идет самолет или самолеты.
Слышим гул мотора, какой-то слишком громкий. Жентычко удивляется: «Что это за штука летит?» Вдруг гул перешел в резкий и противный свистяще-шипящий вой. Секунду прислушиваемся… «Ложись!» – кричу я Жентычко, и мы плюхаемся, уткнув носы в деревянный палубный настил. Секунды три ожидания, и какой-то удар по палубе, и что-то посыпалось на спину. Мы вскакиваем. Огонь на палубе метрах в 10 от нас. Бросаю винтовку, хватаю лопату, набираю в ящике песку и бегом к огню. Первый раз вижу «живую» зажигательную бомбу. Что с ними делать, нам рассказывали – тушить не водой, а засыпать песком. Для этого на палубе перед спардеком 4 ящика с песком и четыре совковые лопаты. Так вот она какая! Горит кусок металла, и от него во все стороны летят раскаленные огненные кусочки металла, которые, падая на деревянный настил палубы, продолжают гореть, прожигая и зажигая постепенно настил. Мелькает в голове мысль, что она может взорваться, но быстро исчезает. Действительно, не успел подбежать к горящей бомбе – небольшой взрыв, и пламя с осколками летит в стороны. Засыпаю бомбу песком. Лопат шесть, и все кончено. Разлетевшиеся горящие кусочки прихлопываю лопатой. Жентычко в это время расправился со второй бомбой, которая упала на палубу у края левого борта, сбросил ее лопатой за борт. Смотрю, на юте еще одна горит у самого борта. Кинул на нее лопату песку, сбил огонь и сбросил за борт.
14 ноября. Пятница.
В 1.50 повели в Ленинград одну подводную лодку и три транспорта. В 5 часов встали около «Ермака» и спокойно стояли до 19 часов.
В 19 часов двинулись в Кронштадт. Погода стоит – для бомбежек и обстрелов – ни облачка, луна немного меньше половинки, но светит. Думаем, что сегодня немцы на нас отыграются. Только вышли из огражденной части Морского канала, как со Стрельнинского берега луч прожектора повис впереди нас, поперек нашего курса, затем медленно опустился до поверхности заснеженного льда и медленно заскользил нам навстречу. Вот ближний край луча коснулся носовой части, вот в слепящих его лучах мостик, все расчеты орудий, а вот и все судно залито белым слепящим светом. Невольно прячемся от слепящих лучей кто за орудие, кто за краны, кто за трубы или перебежали на правый борт за надстройки.
Рассмотрев нас в течение 2–3-х минут, луч прожектора ушел за нашу корму и стал рассматривать каждый из следовавших за нами транспортов, но уделяя этой процедуре всего по 10–15 секунд. Дойдя до последнего седьмого транспорта, луч прожектора метнулся обратно в голову каравана, остановился на нас и замер. Вдруг на берегу вспыхнул второй прожектор и направился сразу к нам. В голове пронеслось: «Ну, сейчас начнется!» Тягостные две минуты тишины, только хруст льда у форштевня и стук сердца, ощущаемый даже через полушубок. Представляется, как немецким артиллеристам идут команды для стрельбы: «Дистанция …, прицел…, целик…, снаряд…, батарея…Огонь!» В свете прожекторов вспышек орудийного залпа не было видно.
Свист снарядов и разрывы во льду обогнали звук выстрелов. Хороший недолет, метров 200–250 и впереди по курсу столько же. Так, началось! Сейчас внесут поправку в расчеты и… Второй залп уложил снаряды почти на траверзе, метрах в 100. Это уже лучше (это невольная оценка артиллериста артиллеристам). Немцы сейчас, как на полигоне, – цель медленно, с постоянной скоростью идет по прямой и не может ни изменить курс, ни изменить скорость. Скорость нашу они уже определили, теперь уточнить дистанцию и можно переходить на поражение беглым огнем. Мы для них главная цель: потопят нас или хотя бы повредят и лишат хода – фарватер будет перекрыт, а транспорты в ловушке, так как не смогут идти одни вперед и не смогут развернуться.